Вне зоны доступа - Роман Феликсович Путилов

Сегодня Елена и Гриша приперлись совсем в неурочное время — судя по всему, уже наступил поздний вечер, а вечером ко мне мои враги никогда не спускались.

Гришка отбросил в сторону мешок и Маркина, с перекошенным от ярости и страха лицом, бросилась меня пинать, лично! Да еще и стоя на мешках с картошкой, с которых она и сверзилась после второго удара. Пока «лысый» поднимал тетку, пока отряхивал ее от пыли, а я пытался надышаться вдосталь, ярость женщины понемногу улеглась, и она дала знак Гришке размотать мне рот, чтобы поговорить.

— Что там за баба у тебя в доме крутится? Отвечай!

— Что за баба? Уверен, что в последнее время только ты там крутишься…

— Ты еще острить вздумал? Гриша!

Ну да, три удара по ребрам, и мы вновь готовы к продолжению разговора. Хорошо, что Гриша, видимо, второпях, прибежал в гараж в босоножках, надетых на носки, и поэтому свои удары он больше имитировал, сберегая свои пальцы и отрабатывая номер перед разъяренной бабой. Но я тоже старательно стонал после каждого удара, и после третьего пинка Маркова начальственно взмахнула рукой, прерывая экзекуцию.

— Так что за баба у тебя там крутится?

— Да откуда я знаю? Опиши ее хотя бы, может быть пойму, о ком ты говоришь? — зашипел я, извернувшись и изображая боль и страдания.

Из описания «бабы», прозвучавшей из уст Елены Всеволдовны, в котором не было внешних достоинств и полно откровенных уродств, я с трудом узнал своего главного бухгалтера.

— Так это, Елена Всеволдовна, девчонка та, которая у меня работает. Ну помнишь, которая на тебя напала, и ты ее избила. И волос у нее на голове осталось мало, потому что ты их пучками повыдергивала.

И хотя, по акту, все было ровно наоборот — впавшая в ярость берсерка, Ирина Серебрякова избила, напавшую на нее, Елену Всеволдовну тетка самодовольно ухмыльнулась, мол да, я такая, боевая.

— И что она делает на твоем участке?

— Наверное, за собаками гавно убирает, что ей еще делать? Ты собак там видела?

— Собак я не видела, а вот двух мужиков с ней видела. Еле успела убежать от них — еще бы пара минут, и они бы меня застали. Пришлось через забор перелезать, платье из-за тебя порвала! — ярость снова захлестнула женщину, она вновь попыталась меня пнуть, мстя за испорченное платье. Но чуть не упала, и если бы не подхвативший ее отставник. То Елена завалилась бы на мешки с картошкой.

— А что за мужики? Или ты их не видела?

Из сбивчивого описания мужчин я уверенно опознал Давида Левина с его типичной внешностью гопника, а значит второй мужчина был Витька Брагин, а значит… Да ничего это не значит, у парней, если это были они, слишком мало времени и слишком мало информации, а значит, что мне надо выбираться из этой передряги самостоятельно.

— У! — закручинился я: — Ну все, это писец!

— Кому писец, с кем писец? — не поняли, но встревожились мои тюремщики.

— Деньгам писец. Судя по всему, это были два алкаша местных, Сифон и Борода и если эта потаскуха с ними в моем домике бухает, они, рано или поздно, деньги найдут…- я замолчал, выражая крайнюю степень расстройства.

— Что за деньги? — сразу заинтересовалась Елена.

— Не скажу. — я закрыл глаза: — Кстати, тебе говорили, что ты дура?

— Что⁈ — вот этого она не ожидала и заорала: — Гриша!

Ну Гриша долго пыхтел, имитируя мощные «футбольные» удары, а я, подыгрывая ему, громко стонал, пытаясь увернуться и извиваясь, как червяк, а когда мне надоело ломать комедию спросил: — А знаешь — почему дура?

— Ну, почему? — Женщина придержала рукой Гришку.

— У твоего покойного мужа — инвалида, которого ты уморила, наверное, родственников не было? Я прав? А у меня родни полно, а большая часть имущества у меня совместная собственность с дочерью, и ты до нее так просто не доберешься. Так что, при разводе ты дырку от бублика получишь.

Меня пнули еще пару раз, чем и ограничились, видимо, злодеев я сильно озадачил.

Город. Заречный район. Магазин Громова.

Ирина Серебрякова.

Так называемые, друзья Паши Громова встретили меня у ворот садового общества, внезапно вынырнув из-за павильона остановки троллейбуса.

— Ирина?

Первой моей мыслью было не признаваться, и назваться какой-нибудь Марусей, больно внешность одного из «товарищей» была бандитской. И каково было мое удивление, когда он, в ответ, на мой испуганный писк, вежливо представился Давидом, да еще галантно забрал у меня пакеты с собачьей жратвой.

— А это что вы…- второй из товарищей, по имени Виктор, тут же сунул нос в пакет с покупками: — Гостей ждете? Шашлык ожидается?

— Да какой шашлык? Это собакам на вечер и на завтрашнее утро…- я облегченно взмахнула руками: — Скоро руки отвалятся — сколько они мяса жрут, не успеваю таскать. Просто крокодилы какие-то.

— Ирина, извините, а кто вам сказал кормить собак этим?

— Да кто бы мне что сказал? — я пожала плечами: — Мне случайно дозвонилась ветеринар с питомника Ирина, сказала, чтобы я Павлу срочно передала, что он в край обнаглел, и если он не заберет своих собак, то она их просто выгонит за ограду, так как у нее проверка из Москвы, а девать собак ей некуда. А с Павлом, как вы уже поняли, какая-то беда приключилась, вот я и поехала на этот самый питомник, где мне вручили вот это?

Я ткнула пальцем в две мохнатые морды, что прижались к сетке забора при нашем появлении.

— Ирина, а вы очень расстроитесь, если я вам скажу, что вас жестоко обманули. Пашка, насколько я знаю, своих животных перловкой да сечкой вареной кормил, добавляя туда кости и жилы чисто для запаха. — второй парень, тот самый Виктор Брагин отпер калитку взятым у меня ключом и пропустил нас во внутрь: — Я вас сейчас научу, как им готовить.

Я от злости была готова разрыдаться. Мне, конечно, Громов стал платить достаточно много, но я, из-за этих двух желудков на ножках, так с долгами до конца и не рассчиталась, а если с Громовым что-то случится? Мне он, во-первых, нравится, а во-вторых, куда