Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Кажется, – я присел на корточки и закрыл глаза, ощупывая пространство через другую сторону. – где-то тут я и остановил свою проекцию. Но здесь не было… всего этого. Обычный этаж, а теперь он превратился в картину Эшера. Ту, где человечки ходят по лестнице под разными углами.

– Скорее, похоже на ленту Мебиуса. Ты говорил, – Арсений прошел немного влево, и всмотрелся вдаль. – что нанес некий «псионический» удар местному узлу, ведь так?

– Ага, – я поднялся, придерживаясь здоровой рукой за перила.

– Очень похоже на механизм защиты. Хозяин узла расширил пространство, чтобы важный участок корня никто не нашел.

– Предлагаю тут надолго не оставаться, – Салем щелкнул зажигалкой и поджег ту бумажку с каракулями, спрятанную в кармане. – гадство, никаких реакций. Выводы: здесь легко потеряться, найти уязвимое место нет шансов, а также нет никаких гарантий, что это пространство не схлопнется за нашими спинами. От голода помирать тут не хочется.

– Согласен, – Арсений сделал пару шагов назад и вернулся к нам.

– Поддерживаю, – сказал я.

Молча развернувшись, мы продолжили путь наверх. И, как мне показалось, каждый из нас решил изобразить, будто не слышал вдали коридора звук, похожий на человеческие крики.

Оставив пятый этаж за спиной, мы двинулись выше. Пройти пришлось больше, чем ожидалось. Физически мы преодолели шесть пролетов, и только после длинной вереницы ступенек, в один вираж превысивших сто пятьдесят две, наша троица оказалась на шестом этаже, где всех ожидало первое происшествие. Возле одной из квартир лежала оторванная по локоть рука, и уже начала разлагаться. Из-под пола курчавой порослью тянулись желтые коренья и оплетали гниющее мясо. В ближайшей двери торчал кухонный топорик. Большое кровяное пятно буквально взорвалось возле дверной ручки, где, наверное, и был нанесен удар. Жестокость. Дикая, бессмысленная.

– Посмотрите поближе, – я направил фонарик на то, что раньше было чьей-то рукой. – следы укусов.

Арсений наклонился, срезал ножом гниющие растения и спокойно подобрал конечность. Покрутив ее под разными углами, да так, что бледная кисть болталась туда-сюда, он поднес ее поближе к нам.

– Смотрите, вот тут, – он поднес обрубок ближе, и в нос ударил тошнотворный запах падали, – моляры кусающего деформированы. Теперь это режущие зубы.

Кинув кусок плоти обратно на пол, Арсений потянулся за пистолетом.

– Заряжай. На предохранитель не ставить. Стреляем без предупреждения. Выше людей нет.

От такого резкого заявления сразу стало не по себе.

Зорин подошел ко мне, достал из кобуры мой пистолет, дослал патрон в патронник и спрятал обратно.

– На всякий случай, – сказал он. – Яков, с больной рукой будешь подсвечивать дорогу.

Я молча кивнул и понадеялся, что с моей врожденной удачей пистолет в суматохе не прострелит мне ногу.

– Вы слышите? – Салем заозирался по сторонам. – какое-то гудение.

На первых парах я не понимал, о чем он говорил, но спустя некоторое время, неподвижно замерев, все услышали равномерный гул, исходящий непонятно откуда. Ну, он был непонятным ровно до тех пор, пока я не посмотрел на гнилую руку, лежащую на полу.

Серое, распухшее от гнили и разложения мясо задёргалось, как рука зомби из дешевого фильма ужасов. Мертвые ткани надувались то в одном, то в другом месте, словно под рвущейся кожей что-то копошилось. Рана, оставленная чьим-то укусом, сперва зашлась черной свернувшейся кровью, затем расширилась, и оттуда вылезло громадное насекомое. Его большие немигающие глаза были как две черные бусины, широкие мандибулы терлись друг о друга, издавая мерзкий скрежет, а склизкие от гноя надкрылья быстро-быстро раскрывались и захлопывались, порождая в воздухе отвратительное и до невозможности громкое жужжание.

Салем резко вырвал из двери мясницкий топорик и в ту же секунду обрушил его на насекомое, разрубив тварь на две половинки.

– Грязное, богомерзкое существо, – Салем ругнулся и бросил топорик на пол. – трупные скарабеи. Фу, какая же мерзость.

Я наклонился, чтобы лучше рассмотреть еще шевелившееся насекомое. Воняло от него жутко, словно гигантский клоп вылез из навозной кучи. Две передние лапки продолжали дергаться, пытаясь что-то схватить и поднести к щелкающим мандибулам, больше напоминающим строительные кусачки.

– Выглядит, как не из наших краев, – подытожил я. – в смысле, не с Земли. Таких я никогда не видел, даже в сети.

– Ага, – Салем на секунду замер, что-то думая, и после на всякий случай снова подобрал топорик и ударил двигающуюся часть насекомого еще пару раз. – это мертвоед, тварь родом из Замогилья. Боже, я не думал, что все настолько запущено. Быстро эта гнида спустилась сюда. Надо руку сжечь, а то она могла яйца отложить.

– Если судить по темпу распространения заразы, – сказал Арсений, извлекая из рюкзака бутылочку с розжигом. – у нас остаётся очень мало времени, чтобы предотвратить прорыв.

Я молча кивнул и смотрел, как от зажигалки Салема желтым огнем заходится рука, и как внутри мяса раздаются хлопки, почти идентичные лопающемуся попкорну. Салем сидел на корточках и тихо хихикал, глядя на огонь. Гнилая рука дергалась, и воздух наполнил мерзкий запах жареной плоти. К горлу поступили рвотные позывы, и, чтобы сдержать наплыв желчи по глотке вверх, пришлось дышать через рот. Салем посмотрел на мои жалкие потуги не расстаться с ужином, и по-ребячески рассмеялся.

– Ты смотри, дальше будет только хуже. Привыкай.

Друга слегка дернуло, и тот немигающим взглядом смотрел