Полуночные беды: Первый на выход - Клим Гоф

– Хех, томленое в жучином соусе мяско.

Я косо глянул на Салема. Его лицо перечертила странная улыбка.

Было поразительно, с какой стойкостью Арсений воспринимал все дикости этой адской многоэтажки. Он лишь в очередной раз высказал что-то про необходимость не терять расположения духа перед лицом опасности, и дальше в том же ключе.

«Неужели в Бурывихе все было так же, как и здесь? Господи. А там он был совсем один» – подумал я.

Далее, лестница снова поднималась на неопределенное количество бетонных пролетов ввысь. Мы шли, как оловянные солдатики – на негнущихся ногах и с застывшими лицами. Все, кроме Салема. Того, казалось, охватил адреналиновый кураж. Он шел позади, пританцовывая, и напевал песню, давно растворившуюся во времени, но именно в этот момент вспыхнувшую в его голове неоновой вывеской воображаемого Лас-Вегаса.

– And she’s dancin’ like she never danced before… Ух-хуу!

Его руки бросали из стороны в сторону какие-то искры, а в глазах горел искренний азарт.

– Все хорошо? – спросил я.

– Ох, брат, лучше не бывает! – Салем захохотал и захлопал сам себе в ладоши, словно от лучшей шутки в его жизни.

– Такое бывает, – сказал Арсений. – через пару минут пройдет.

– Устроим похороны всем живым! – Салем не унимался, и ушлая улыбка не сходила с его лица. – а мы сыграем чудесным трио на костях, хах!

– Салем! – Арсений развернулся и рявкнул через пролет вниз. – соберись!

Металлический голос резко раздался по лестнице во все направления, и мы опешили от громкости и злости в голосе Зорина.

– Да ладно тебе! – Салем развел руками в сторону. – один раз живем, а возможно, сегодня и прекратим.

– Я знаю, – Арсений выдохнул и оперся на шаткие перила. – но мы должны сделать все, что в наших силах. Нас трое. Это хорошие шансы.

– Если в наш мир проникли трупные скарабеи, то это очень плохой знак, очень! – Салем начал срываться на крик и агрессивно жестикулировать. – я могу понять, если мы встретим духов, и, возможно, даже более опасных существ – но там! По другую сторону, а не здесь! Яков, ты знаешь, что означает присутствие физического тела из другого плана?

– Думаю, – начал я. – это значит, что имеется стабильный разрыв, поддерживающий потустороннюю материю в нашем мире. Это как открыть кран с водой и заткнуть слив.

– Чертовки верное сравнение, амиго, – Салем хлопнул меня по плечу и пошел выше, минуя Арсения. – пошли, пока не утонули. Ступеней еще куча, а веселиться не дают.

Дальше был этаж под богоугодной цифрой семь. Он оказался еще хуже, чем предыдущие.

Часы уже показывали начало одиннадцатого, и даже представить нельзя было, что нам понадобилось больше часа, чтобы добраться лишь до седьмого этажа. Но, когда мы взобрались на лестничную площадку, перед нами предстали нормальные, на первый взгляд, чистые двери. Все в них было настолько обыденно, что после предыдущих этажей их повседневность наводила тревогу.

– Посмотрите на нумерацию квартир, – подметил Салем.

На всех четырех дверях не было цифр, вместо них в металл и дерево вросли клубки колючей проволоки. А при близком взгляде можно было увидеть, что все дверные глазки были залиты непонятной бурой краской.

– Трогать эту гадость для анализа я не буду, – Салем отступил на пару шагов и принялся смотреть в пролеты верхних этажей.

Я достал из рюкзака медицинский «ремкомплект», и, как ожидалось, нашел там маленький флакон с перекисью. Аккуратно, стараясь не шевелить больной рукой, я срезал ножом кончик пластмассового дозатора и брызнул струей прозрачной жидкости на закрашенный глазок. Бурая масса сразу начала шипеть и пениться белыми пузырями.

– Кровь, – констатировал я и убрал перекись назад. – какая-то странная ритуальная ценность у такого действия. Понять не могу, какой в этом смысл?

– В извращенности нет смысла, только неконтролируемые импульсы диких порывов. – Арсений вновь извлек топор и постучал обухом по двери.

Дверь оказалась не заперта. С протяжным скрипом она распахнулась, открывая темный порог прихожей. Из теней на нас вперились две пары желтых глаз.

Не раздумывая, Арсений выхватил пистолет из кобуры и направил внутрь квартиры.

– Кто там? Если понимаете меня, назовитесь и выйдете на свет.

Ответа не последовало. Лишь звонкое лязганье зубами раздавалось из темноты.

Я достал правой рукой с ремня фонарик и направил луч света внутрь помещения.

Внутри, на грязном от запекшейся крови линолеуме, находились два человека, или то, что было на них похоже. Голые фигуры сидели на корточках, передними конечностями удерживали и обгладывали чьи-то кости. Один, что был лицом к нам, представлял собой мужчину средних лет. Его бледная, мерзкая фигура обладала дряблыми жирными руками и пузом, настолько большим, что оно закрывало пах. В самом центре живота, там, где должен находиться пупок, зияло глубокое отверстие, внутри которого поблескивала четверка глаз, превышающих своими размерами спелые мандарины. Блестящая лысина мигала от света фонарика, а тонкие сальные волосы по бокам головы падали до плеч. Второй, что сидел в пол-оборота, был стар, на морщинистом лице торчали большие волосатые бородавки, а тело его было истощенным и рыхлым, как мешок, в котором остались одни кости. Из его спины торчали несколько длинных щупалец, нервно дергающихся и испускающих из своих пор гной.

– Яков, готовсь, – Арсений прицелился и