Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

семидесятых годов выпуска. Фары автомобиля скалились осколками стекол, на решетке радиатора виднелось запекшееся багровое пятно, а на месте водителя восседал скелет, чей голый череп скрывал съехавший набок противогаз. Сколько грязи и боли Сорока повидал на Территории Проклятых, а от таких пейзажей – каждый раз, словно в первый, до дрожи пробирало.

* * *

Дождь, как в насмешку, накрапывал вновь. В лагере что-то было не так: армянин – тот самый рядовой, с которого Костенко до этого не спускал глаз, сидел в одиночестве и помешивал угли в костре. Ефрейтор стоял чуть поодаль, в глазах его блестели слезы.

– Мужик… ты это… ты чего? – проговорил Сорока, подойдя.

– Они… их… всех… нет… больше нет…

– Ты о чем?

– «Удар», наша база, генерал… все руководство… их нет…

– С чего ты вообще?..

– На, посмотри, – и показал ему экран своего КПК. – Рэй. Эта гнида. Она, тварь. Это все она…

Сорока осторожно провел пальцем по дисплею коммуникатора, просматривая десятки фотографий. На них – разрушенный завод, обугленные человеческие останки, мертвый генерал. Справедливое возмездие для людишек, что возомнили себя властителями мира.

– Ты давно покинул нас… – отрешенно продолжил Костенко. – Но это и твой дом… это и твой дом тоже… Ты понимаешь?

– Костенко, послушай…

– Тоже! Твой! Дом!

– Все кончено. Забудь.

– Забыть?! Просто взять и забыть?! Эта тварь! Я мог его убить! Мог! Я! Мог! Его! Убить! – закричал ефрейтор. – Когда мы валили тех… тех… как их… бакланов из Припяти! – Схватился за кобуру. – Он рядом со мной был! Спал, ублюдок, на соседней койке! Я мог спасти их! Спасти их всех!

– Успокойся!

– Рэй должен сдохнуть.

Сурен, не вмешиваясь, наблюдал за развернувшейся сценой.

– Ты ничего не сможешь сделать. – Сорока отступил на шаг. – Угомонись. Ты веришь в то, что вшивый «анархист» в одиночку вынес целую крепость? Если задумаешь встать на тропу мести, то будь готов вырыть себе вторую могилу. Рядом с твоим любимым генералом Турко! Все кончено, так что подбери сопли!

– Нет! – перебил его Костенко, расстегивая клапан. – Я должен найти его! Ему это с рук не сойдет!

– Не совершай ошибку…

– А то что?

– Ты прекрасно знаешь.

– Пошел ты! – Все же не сдержался, все же выхватил пистолет. – Ты пойдешь со мной! – Ствол смотрел Сороке в голову. – Ты и этот черномазый! Вы пойдете со мной, и мы прикончим эту глисту!

– По какому праву ты мне приказываешь? Я был старше тебя по званию…

– По званию?! А я приказываю тебе по праву сильного!

– Не дури…

– Либо вы идете со мной, либо оба подохнете здесь!

Метнулся в сторону – молниеносно, – пуля просвистела у самого виска, опалив его. Завопив, словно обезумевший, Костенко вжал спусковой крючок до упора. Он не целился, ненависть и безрассудство захлестнули его разум. Это и спасло. Выстрелы хлопали, взбивали грязь, секли кору деревьев, но не достигали истинной цели.

– Ты виноват! Чертов ублюдок! – Выкинув ствол, Костенко набросился на армянина и принялся с остервенением мордовать его. – Ты же с ним был! Ты был с «анархистом»! Убью, тварь!

Костенко так увлекся избиением, что позабыл о третьем участнике развернувшейся драмы. Сорока сжал ладонь на рукояти двустволки, но в последний момент передумал.

– Все! Твоя! Вина! – не унимался ефрейтор. – Если! Бы! Не! Ты! Не! Твоя! Лживая! История! Я! Был! Бы! Там! Я! Бы! Спас! Его!

– Ты не можешь спасти даже себя. – Сорока перехватил Костенко за локоть, оттянул безумца от рядового. – Умри! – Повалил на траву, сомкнул пальцы на его глотке. – Сдохни! – Держал он крепко, сам поражаясь, откуда в нем взялось столько сил, словно это вся накопившаяся злоба потребовала выхода. – Туда вам всем и дорога! – зарычал он. – Всей вашей шайке! – За голову его взялся, приложил затылком о так удачно подвернувшийся камень. – «Удар» умер, когда вы, твари, убили Захаренко! – Дотянулся до ножен и, не испытывая никаких сомнений, резким движением провел лезвием от подбородка до лба, уродуя лицо послушной собачонки красной линией. – Заткнись!

– Кры… са…

– Меня не было, когда вы устроили тот ужин, когда вы ударили союзникам в спину! Карма, ублюдок!

– За… ва… лю…

Костенко визжал, брыкался. Затем померкли краски, исчезли все звуки. Остался лишь ужас в глазах врага, когда нож разорвал ему яремную вену. Алое полилось на траву, Костенко захлебывался.

– Жил скотиной, – осклабился Сорока, – скотиной и подох.

* * *

Везунчик пропитал бинт спиртом и, прикусив губу от боли, протер ссадины. Сорока помог ему смыть с лица кровь.

– Лучше?

– Жить буду, – буркнул Сурен.

– Я не стану тебя убивать, – заверил компаньон, – а помогу выбраться отсюда.

– Зачем ты с ним так?

– Ты как ребенок, парень.

– Можно было попытаться его образумить.

– Можно было. Но я не стал.

– Почему?

– Такова жизнь.

Дождевые капли стекали по комбинезону.

* * *

«КамАЗ» бросили на обочине. На закате у старой армейской развалюхи без всяких предпосылок отказал движок. Смеркалось, так что старший лейтенант посчитал смертельно опасным оставаться на открытой местности и разбираться в причинах поломки, чтобы хоть как-то устранить ее, вот и принял решение идти пешком. Было неуютно передвигаться на своих двоих, приходилось вздрагивать и хвататься за автомат от каждого мало-мальского шороха. Кабина грузовика дарила мнимое ощущение безопасности, помогала успокоить и без того расшатанные нервы. На улице же пробирало до глубины души. Единственное, что успокаивало, – карта, подсказывающая, что до Птицефабрики оставались считаные километры. Ночью, конечно, идти безрассудно, надо бы отоспаться, но завтра они уже будут на месте.

Под тяжелыми берцами хлюпало болото. Постоянно останавливались и, прежде чем делать следующий шаг, палкой прощупывали почву перед собой. Антипин заметно выдохся. Часы безостановочной ходьбы любого измотают. Солдаты знали, что основные бандитские лагеря, коих в былые времена были десятки, сейчас уничтожены: их зачистили бойцы генерала Турко. Только это не было поводом расслабиться. Не стоило забывать о других напастях Территории Проклятых, когда патронов с гулькин хрен осталось.

– Помнишь рапорт группы «Скиф»? – спросил старлей.

– Вертолетчиков, что исчезли перед Зарядкой?

– Тех самых.

– Припоминаю.

– Та гуманоидная тварь, что они видели с воздуха… они тогда доложили, что она то ли идет в сторону Болот, то ли, собственно, пришла оттуда…

– Товарищ старший лейтенант, вы верите в чепуху про мутантов?

– А ты веришь в ходячих мертвецов?

– Твою-то мать, не поспоришь.

– Вот-вот.

Группа разведчиков из «Удара» натолкнулась на сгоревший, весь изрешеченный пулями вертолет группы «Скиф», когда прочесывала заброшенные гаражи близ автотракторной станции. Экипаж погиб, командир был забит до смерти зверским способом. Когда старший лейтенант читал отчет, он подумал, что тут может быть два варианта: либо где-то бродит одичавший псих, либо та тварь,