Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Погруженный в свои мысли, он не услышал, как за спиной хлюпнуло. Антипин вскрикнул, потерял равновесие.

– Не двигайся!

Старший лейтенант замер, наблюдая за тем, как его товарищ медленно, но верно уходит под целину.

* * *

Не останавливались, хотели добраться до Озер до того, как сядет солнце. От старой вотчины бандитов – уже рукой до границы подать, если через старый блокпост идти. Патрулей там больше нет, так что если держать темп, то шанс того, что уже завтра они смогут вернуться к нормальной жизни, был велик. Сурен нервничал – отпечаток оставила полянка, на которую они забрели час назад. Их привлек едва заметный дымок тлеющего костра. Спрятав оружие и подняв руки, попутчики, не скрываясь, вышли к разбитой сталкерской стоянке. Хотели договориться о ночлеге – но нашли там трупы, нашпигованные свинцом и сваленные в ближайший овраг. Кто их расстрелял и за что, выяснять не хотелось. Побоище Алабян не комментировал. Привык к здешнему положению вещей. Самая главная ценность – осмысленная и уникальная жизнь – здесь стоила не дороже песка. Смерть воспринималась не чем-то из ряда вон. Обыденностью казалась. Тут ведь как: стреляешь первым – остаешься в живых. Есть ты – есть они. Никаких моральных дилемм. Хваленая романтика сталкерства. Хваленая романтика войны.

Сурен с детства знал, что наденет военную форму. Пронес желание через отрочество, с чистой совестью ушел в армию, как только восемнадцать стукнуло. Считал, что это меньшее, что он мог сделать для страны, которая спасла семью от жестокого, бескомпромиссного и бессмысленного территориального конфликта, дав им свободу и безопасность. Его отца и мать – чужаков без гроша в кармане – приняли как родных, дали достойную работу и паспорта. С чувством благодарности он посвятил себя служению новой родине, охране ее спокойствия. Чтобы добрые люди никогда не познали всю ту боль, все те лишения, что пережил он, будучи мальчишкой. Но привело это к забавной развязке: идейный рядовой остался в прошлом, а в настоящее же пришел – отброс, предавший идеологию сослуживцев ради человека, которому на него, судя по всему, плевать было с высокой колокольни. Иначе бы тот не бросил его в плену, иначе бы вернулся за ним.

– Мы почти на Болотах, – нарушил молчание Сорока, выдернув Алабяна из мрачных дум. – Я еще когда с этими уродами был, присмотрел тут одну сторожку. Наверное, там егерь когда-то жил. Хорошее место для ночлега.

– Угу.

– Спим по очереди, четыре часа на рыло. Утром решим, как дальше двигаться. Устраивает?

– Полностью.

– Отлично.

КПК тренькнул. Достал, глянул. Сигнал чужого маяка отобразился в трехстах метрах. Они были не одни.

* * *

Пашка все глубже погружался в трясину.

– Только не двигайся, не двигайся! – орал ему Гусляков.

– Я не двигаюсь!

– Хватайся! – Александр медленно подходил к нему с протянутой палкой.

Антипин тянулся к спасительному обрубку березы. Когда до кончика оставались считаные сантиметры, грянуло – пуля перебила древесину.

– Какого хрена?! – Гусляков развернулся, вскидывая пистолет.

– Я бы не стал этого делать. – Двое сталкеров, что взяли военного под прицел, переглянулись.

Голос одного из них показался знакомым.

– Сурен, ты?! – выдал Александр. – Рядовой Алабян?

– …отвали, рядовой! С тобой потом разберемся, расскажешь мне, где наших ребят погубил…

Вспомнилось, как же нехорошо они расстались.

– Здравия желаю, товарищ лейтенант.

– Товарищ старший лейтенант, – машинально поправил, сразу же осознав, что вышло нелепо.

– Уже старший? Поздравляю! – огрызнулся Сурен.

– Слушай… Сурен… там, в болоте, там Пашка… старший сержант Антипин… тонет. Помнишь его? Он тебя тогда спас… с твоим другом. Верни должок! А наши разногласия мы уладим позже. Что скажешь?

Алабян глянул за спину бывшего начальника.

* * *

Добро забывать нельзя. Сурен помог Антипину выбраться. Запястья обезоруженных военных стянули автомобильными хомутами, найденными в вещмешке старшего лейтенанта, и, взяв под конвой, повели пленников в хибарку егеря. Сорока был взвинчен, а вот Алабян – нет. Да, в отличие от Антипина, Гусляков запомнился ему довольно мерзким человеком. Ненавидел сталкеров, был ярым идеалистом, что ради своего долга, карьеры и звания был готов рисковать всем, даже жизнями подчиненных. Но все равно от встречи с давним знакомым стало как-то легче на душе.

Никаких переговоров пока не вели. Разговор, если и состоится, будет долгим, а выяснять отношения у всех на виду, да еще и когда пальнул из пушки, чем вполне мог привлечь внимание нежелательных гостей, затея не из лучших.

– Сурен, осмотри помещение! – сказал Сорока, когда они добрались до одноэтажного домика на холме. – Я посторожу парней.

Внутри все было обставлено просто, но со вкусом: посередине стоял большой дубовый стол, окруженный массивными скамьями, в дальнем углу виднелся неплохо сохранившийся камин, на стенах висели советские ковры, один из которых повторял картину «Утро в сосновом бору». Уют портили лишь затхлый запах сырости и вездесущая пыль.

– Чисто, заходите! – Алабян разжег очаг. – Есть будете? – спросил он, когда Сорока усадил военных на скамью.

– Ну… – Живот Антипина предательски заурчал.

– Сочту за положительный ответ, – усмехнулся армянин. – Деликатесов не ждите, но гречечку с тушеночкой сварганить получится.

– С чего такая щедрость? – недоверчиво заметил Гусляков. – Решил травануть нас?

– Да. – Сорока копался в припасах. – Мы же идиоты. Вместо того чтобы тебя пристрелить, а этому позволить утонуть, решили подсыпать вам яд в жратву, которой у нас и самих-то хрен да маленько осталось. Солдатик, ты прям раскусил злодейский план, не зря, смотрю, три звездочки на плечах носишь.

– Я не первый год на службе. Всякое видел.

– Мы не зверье.

– Алабян, а ты вспомни, как сталкеры министерскую шишку грохнули. За просто так!

– Саша, эта история поросла быльем, – вмешался Антипин. – Зимовище было сожжено. В назидание. Оттуда никто не ушел, так что эти двое уж точно не имеют никакого отношения к тому инциденту.

– Тем не менее.

– Замолчите, товарищ старший лейтенант, прошу вас.

– Правильно, послушай своего… рискну предположить, что замкомвзвода. Мне начинает надоедать твоя болтовня.

– А что ты сделаешь – убьешь меня?

– На кой черт? Вышвырну на мороз, сами сдохнете.

– А если выживем?

– Боже, ну, тогда вы выживете. – Сорока закатил глаза. – Вопрос в другом, летеха! Хочу, чтобы ты зарубил себе на носу, что люди бывают разные, сталкеры – тоже. Вам повезло, что мы рядом оказались, а ты тут ерничаешь. Сказал же: мы не зверье. А вот зверь ли ты – вопрос открытый, ведь от животных нас отличает один важный факт. Наличие разума.

– Просто сталкеры положили столько моих ребят…

– Недавно я был в «Ударе». Потом якшался с бандитами. Теперь я с бывшим