Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Гришка заглянул в шалаш. На матрасе спал вечным сном одинокий странник в лохмотьях, в чьих онемевших пальцах ржавел пистолет. Приблизившись поближе, рассмотрел, что тело уже успели погрызть дикие животные.

– Живых здесь нет, – резюмировал поджигатель.

Рядом с матрасом – огарок свечной, под ним же – записка, заботливо упакованная в водонепроницаемый зип-пакет. Раскрыл, вышел на свет, чтобы прочитать:

«Думаю о Дашке.

Кладу в свой гроб букет из несказанных слов и невыполненных обещаний.

Пока, любимая».

– Что нашел? – поинтересовалась подошедшая Скай.

– Судьбу человека.

Выдохнул, уставился в землю, а в кармане завибрировал КПК.

* * *

Сурен написал большое сообщение, когда они остановились у бывшего перевалочного пункта одиночек. Шли они в Зимовище – неизвестно, сколько нужно будет ждать Огонька, если тот согласится на авантюру. И лучше устроить себе комфортное ожидание в одном из уцелевших домов, чем морозить пятую точку в голом поле.

– Спасибо тебе. – Старлей хмыкнул. – Лишь бы с твоим «анархистом» не возникло проблем. Как думаешь, он забыл о том, как тепло я его встретил?

– Не могу знать, товарищ старший лейтенант. Но я постараюсь, чтобы ваш конфликт разрешился мирно. В иных случаях – я на его стороне. Я обязан ему жизнью. Вам же я обязан уставом и присягой, но устав – набор текста на бумаге, он ничего не стоит. А присяга – набор пафосных клятв, что подошли бы для какого-нибудь крутого момента в американском боевике. Важны лишь поступки. Огонек своими действиями заслужил мое полное доверие. – Сурен махнул рукой.

– Все пройдет хорошо.

Огляделся по сторонам. На одном из инструктажей рассказывали, что за этим местом стояла достаточно трагичная история: сначала здесь была военная стоянка, разбитая служащими во времена первого похода к Чернобыльской станции в две тысячи седьмом. Операция под кодовым названием «Экспедиция Б28», что закончилась полным провалом и гибелью всего личного состава. Следом, в те стародавние времена, когда эти тропы были гораздо безопаснее, ее облюбовали парни из Зимовища, которые часто путешествовали на Озера. Запыленная, испачканная, подранная армейская палатка – осталась им надгробьем и отличительным знаком. В остальном же местечко выглядело как и сотни подобных: кострище и поваленное дерево.

– Спим по очереди. – Алабян бросил рюкзак под упавший ствол. – Я и Антипин согласны быть первыми. Через четыре часа – Сорока и товарищ старший лейтенант. Так спокойнее. У вас есть кому спину прикрыть, и у нас. – Все же прошло мало времени, чтобы они доверились друг другу.

Огонь развели, поставили кипятиться воду. В котелке быстро закипело. Заварка в кружке зашелестела, залили ее горячим, оставили настаиваться. Молчали долго, только косились друг на друга.

– Почему ты спас меня? – первым нарушил молчание Сурен. – Там, на Кордоне.

– Не знаю, – пожал плечами Пашка. – Ты был одним из наших.

– А сейчас бы спас?

– Я не зверь, Сурен, спас бы. Меня удивляет лишь то, что ты быстро сорвал нашивки.

– Мы и они – одинаковы. Сюда лезть их толкает нужда, а не кровожадные планы по уничтожению мира. Мы же их – как собак бездомных, раз-раз-раз – из пулемета.

– Или задерживаем.

– Только Сашка и задерживает. Обычно все проще. На поражение! Как с деревней новичков в прошлом году.

– Добро пожаловать в СБУ. Тут не принято сантиментами разбрасываться. Был приказ – мы его выполнили. Егорова завалили по наводке Валерьевича. Мы должны были спустить им с рук смерть министерского чиновника?

– У нас не было доказательств, кроме слов торгашика. Одного из конкурентов Валерьевича, я напомню.

– Шевченко верил ему. Значит, мы все тоже должны.

– Устранили бы только Валерьевича.

– Это уже из разряда фантастики. Он бы и носа из своего бункера не высунул.

– Кто знает?

– Ладно. – Антипин отхлебнул из кружки. – Смысла ворошить прошлое нет.

– Вот ты и ответил на свой вопрос, товарищ старший сержант.

– Какой?

– Почему я сорвал нашивки. Не хочу видеть погоны на своих плечах, потому что в наших рядах все легко забывается, а если и нет, то глушится уставом или приказом. Знаешь, чем мы отличались от бандитов в той ситуации с Зимовищем?

– Удиви.

– Тем, что у нас была лицензия на убийство от государства, а у них нет.

– Ну не знаю. Я в СБУ ради будущего для наших детей. Подумай, сколько…

– Да пошли эти дети на фиг! – выкрикнул Сурен. – Точнее, ваш идиотский аргумент! Мои предки впроголодь жили, чтобы «за-ради-детей», потом мой прадед нацистов бил и страну отстраивал, чтобы «за-ради-детей», потом дед мой не жил, все возводил коммунизм, чтобы детям хорошо жилось, потом его дети достраивали, не живя своей жизнью. А после все нахребнулось. Родители мои под обстрелами – тоже ради детей своих. И мы тут сейчас – ради детей всё. Тьфу на эту пропаганду несчастную! Круговорот детей в природе.

– Во тебя понесло! – Старший сержант поворошил угли. – Лучше расскажи, куда двинешь, как нам поможешь?

– Хватит с меня Зоны. Продам экипировку, да и на унылую жизнь офисного планктона зариться буду. Умирать молодым в мои планы не входит.

– Это похвально. Саша поможет. Ты же его знаешь. Не кинет.

– Кроме веры в его честь у меня ничего не остается.

– Саша иногда ведет себя как мудак, но он хороший человек. – Антипин вздохнул. – Блин, я бы и сам пошел по дорожке рядового гражданского человека, но мне тут даже нравится в каком-то смысле. Да, обрыдла эта армейская рутина. Подъемы эти, построения, дебильные приказы. Ротный задушил бы, если бы услышал мои откровения, но как есть. – В один глоток чай в себя влил. – Да только тянет меня за «колючку» все же. Хочется к Зоне прикоснуться. Понять ее.

– Смотрю, ты тоже романтику поймал. Ну-ну.

– Согласись, в этом что-то есть?

– Тоже так думал. Пока у меня в моей подростковой башке мыслишки о романтике и свободе кружились… мой взвод, мои ребята – они все у того грузовика остались, где их на части разорвала какая-то неведомая хрень. И дальше… убийство за убийством. Вот она, твоя романтика. Во всей красе, мать ее.

Паша ничего не сказал.

* * *

Огонек увидел заголовок и трясущимися пальцами развернул послание на весь экран. Сообщение было от незнакомого абонента, но фотография Сурена, прикрепленная к нему, вселило в него веру в лучшее. Прочитал. В голове вился рой мыслей: «Живой, хвала Зоне! Еще и компанию себе собрал. Ну, жук!» Глянул на вложение – там отдельно шли координаты места встречи.

– Старый Элеватор. – Вбил название в навигатор. – Отлично.

Это было хорошее место, удобное им обоим. Напрягло, правда,