Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

что старый друг отказался называть имена или позывные своих новоявленных попутчиков. Но он сразу отогнал дурные мысли. Сейчас важно другое: ему выпал шанс встретиться с товарищем, объясниться, что кидать его не собирался, что возвращался за ним.

– А если подстава какая-то? – у самого себя спросил. – Та пофиг. – Но фраза «попутчики» в сообщении не внушала особого доверия. – Если и так, то у меня достаточно боеприпасов, чтобы нарушить недругам их подлые планы.

Успокоившись, показал все это своей спутнице.

– Быстрее начнем – быстрее закончим, – вывел поджигателя из рассуждений приятный голос девушки. – Ты готов?

– А ты готова?

– Я не в восторге от того, что мы вновь теряем время. – Скай натянуто улыбнулась. – Но для тебя это важно, так что да, я готова.

– А к тому, что все может пойти не по плану?

– Когда у нас хоть что-то шло по плану, Гриш?

– Верно.

– Должно же когда-то повезти было. – Скай положила ладонь ему на плечо. – Я верю в это. – Сжала.

Огонек – сверху своей накрыл, ощутил тепло на кончиках холодных пальцев.

– Вытащим Сурена – и на твоей миссии сконцентрируемся. Обещаю!

– Хорошо.

– Только я до конца не разобрался, зачем тебе в центр?

– Все расскажу, когда придет время.

– Солнце, знаешь что? Чтобы у тебя не было сомнений, что я ценю твою помощь, скажу. Я с тобой. До самого конца. Ты же меня знаешь.

– Меньше пафоса, Гришка. Весельчаком ты мне нравишься больше.

– Ах так? – ухмыльнулся Огонек. – Тогда встаем, нечего тут засиживаться!

* * *

Оно познавало человека, исследовало остатки его разума – и все это, чтобы постичь психологию неидеального вида.

Действительно, человек оказался неидеальным существом. Уже несколько дней оно копалось в той крупице, что не успела угаснуть перед кончиной оболочки, и разочаровывалось.

Эти мерзкие двуногие – вершина пищевой цепи? Властители этой планеты?

Да, таковыми они себя и считали, но оно понимало, что это заблуждение.

Правда же куда прозаичнее: они – ничтожные хрупкие организмы, не умеющие ничего…

…только бояться…

Что есть у них, чтобы стать такими же совершенными, как…

…собратья?..

Железные палки, что воняют…

…порохом?

«Они роднят их с нами?»

Существо было молодо. Но оно уже превратилось в великолепнейшее из созданий. Но в голове мужчины, что при жизни носил имя Коннор, ему было некомфортно. Тело – хлам. Не хватало возможностей. Раньше он носил шкуру монстра. Практически такого же великолепного, как и он сам. Но палки с порохом порвали мышцы, раздробили кости, потому и пришлось бежать сюда – в еще цепляющийся за жизнь организм.

Чтобы выжить, чтобы выполнить свое предназначение, нужно окрепнуть и войти в симбиоз с бывшим наемником. Тлеющий огонек человеческого разума не сможет противостоять. Еще несколько дней – и оно полностью сотрет ту сущность. Двоим в черепной коробке было бы слишком тесно.

«Неидеальный разум в итоге уступит свое место идеальному, ведь так и работает эволюция…»

Хрустнули ветки: кто-то явно копошился в кустах. Чудовище запрыгнуло туда – в одно движение, – схватило когтями дикую псину, разодрав ей брюхо. Теплая темная кровь приятно заструилась между пальцами. Облизнувшись, оно свернуло собаке голову и бросило на асфальт.

«Вкусно…»

Путь предстоит неблизкий, надо бы и подкрепиться.

На колени присело, выпотрошило кишки…

…зачавкало…

Глава пятая. Расплата

Интеллигентного вида крепкий высокий голубоглазый мужчина в возрасте сорока двух лет потер подбородок и придирчиво осмотрел награбленное добро, что его верные подельники сейчас складывали в темно-серую «буханку».

– Неплохо. Хороший навар, – буркнул он.

Поживились, не беря во внимание то, что в ходе облавы его люди ненароком уничтожили грузовик, за которым они, собственно, охотились. Но и с тел убитых военных было что подобрать. У каждого – по пистолету в кобуре и по автомату на плече. А в подсумках – десятки набитых магазинов. Хватит, чтобы протянуть денек-другой. После того как основной костяк бандитов выбили с Болот и Озер, известный на всю Зону пахан перестал заботиться о перспективах и предпочел жить настоящим, не строя далеко идущих планов. Его же друг – Волк, – с которым они еще по первой сходке сроднились, решил не списывать группировку со счетов. Он верил, что век их все-таки долог, а потому подрядился охранять плантации какой-то наркотической дряни близ старого хутора, заключив сделку с довольно мутным бизнесменом. Пахана не устраивал такой расклад, как не устраивал он и многих верных ему пацанов, но из-за уважения к Волку они не стали мешать. Пусть крутится как хочет.

– Ну че, пора и лыжи мылить.

– Мылим, Воркута.

Воркута. В прошлой жизни его звали Максимом. Но он не помнил, когда последний раз слышал свое имя. Закрыв глаза, он увидел старый, погребенный под кучей трупов и уничтоженный им же мир. Услышал детские голоса, что раздавались на залитых солнечным светом улицах, почувствовал запах свежескошенной травы на лужайках, различил чудесное пение птиц, что доносилось отовсюду. Лгут, когда говорят, что время лечит. Ничего оно не лечит, лишь притупляет боль. А затем – бьет под дых, напоминая о былом, сжимая сердце и калеча душу. Наверное, он умер. Давно. В тот декабрьский вечер. Ведь сознание – оно там застряло. А в настоящем, даже спустя двадцать лет, – одна оболочка осталась.

От сгинувшего мира – одно напоминание: маленькая и выцветшая фотография, которую он носил под сердцем и никому не показывал. Никчемный клочок бумаги, которому было уготовано пережить человека, запечатленного на нем: красивую кареглазую девушку – его несбывшуюся жену. Все бы отдал за одно мгновение с ней.

Маленькие снежинки, сотканные небесными ангелами, не спеша опускались на землю, укутывали ее белым одеялом. До нового, девяносто пятого, года оставались считаные дни. Атмосфера в столице уже Российской Федерации стояла соответствующая: горожане, обезумев, носились по рынкам и магазинам, что теперь ломились от изобилия импортных товаров, покупая продукты и всевозможные подарки. Не ощущалось, что совсем неподалеку разгоралась страшная война, что Чечню осадить решили, что ребят русских эшелонами на смерть посылали за-ради политических амбиций. Это все – где-то там, далеко. Здесь и сейчас – праздник, здесь жизнь кипит, здесь люди слишком заняты были, чтобы о такой мелочи, как жизни чужие, задумываться. Пока один с автоматом в окопе, другой с рюмочкой за столом. И все ему нипочем. Так было, так есть, так будет. В человеческой природе заложено. Все эти взрывы и разрушения – не более чем показное шоу, до которого сытой Москве не было никакого дела.

Дети в снежки играли, на санках катались, спорили между собой, кому Дед