Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

гладкая, а живая, как ткут вручную. Жилет — тот же тон, чуть светлее, с шёлковой спиной. Брюки были с правильной стрелкой, которая, судя по всему, пережила годы в чехле. Пуговицы — костяные. На внутренней стороне пиджака, в том месте, где обычно бывает бирка, была вышита монограмма: «В. И. Б.»

В — это, вероятно, Воронов. Но настоящий Петр был Алексеевич, так что пиджак не мог быть ни его, ни его отца.

— Может, тогда дед? — пробормотал я, проведя пальцем по вышивке.

— Ты о чём? — спросила Ася из-за плеча.

— Нашла что-нибудь? — сразу перевел я тему.

— Саквояжик. Небольшой, все не впихнется, но что-то можно и в руках понести.

— Хорошо, — кивнул я, продолжая изучать костюм.

Снял чехол со второго. Тёмно-серый, в тонкую полоску более легкий, летний. Третий — чёрный, строгий, с атласными лацканами, почти парадный. Четвёртый — коричневый, чуть более свободного кроя.

Все четыре были сшиты одной рукой, из хорошей ткани, с вниманием к деталям. Кто бы ни был этот В. И. Б. — он знал толк в одежде.

На нижней полке лежали галстуки — несколько штук, свёрнутых аккуратными валиками. Рядом — две пары туфель, классических, кожаных, с потёртыми, но ещё живыми подошвами.

Я посмотрел на всё это, и что-то внутри меня расправлялось. Всё-таки шестьдесят лет я одевался подобным образом. Не потому что требовал этикет — потому что так было правильно. Костюм-тройка, галстук, карманные часы на цепочке, начищенные туфли.

Катя всегда смеялась: «Петенька, ты в мастерскую идёшь, не в театр». А я отвечал: «Мастерская — это и есть мой театр». Она качала головой, но сама же каждое утро поправляла мне галстук.

Я снял эту нелепую кожаную куртку с бляшками и кучей карманов. Стянул сапоги и штаны.

— Эй, — Ася отвернулась. — Предупреждать надо!

— Отвернулась — значит, предупреждать не обязательно, — сказал я, уже стягивая что-то вроде тонкого блейзера.

Взял чехол, достал костюм, временно положил на полку рядом с галстуками, повесил на вешалку блейзер, штаны и куртку.

Рубашка нашлась там же, в шкафу, — белая, хлопковая, чуть пожелтевшая от времени, но целая. Размер был близкий: прежний владелец, этот В. И. Б., был, судя по всему, почти одного телосложения с нынешним мной, только чуть уже в плечах. Наверное, правда дедушка.

Застегнул рубашку. Надел брюки, они сели чуть свободные в поясе, но вполне терпимо, тем более что можно было потом купить подтяжки. Жилет. Пиджак. Рукава были правильной длины — манжеты рубашки выглядывали ровно на сантиметр.

Потом надел галстук. Тёмно-бордовый, шёлковый, с мелким рисунком. Руки завязали виндзор сами.

Последнее: часы. Я достал их из кармана куртки. Серебряный корпус, рубин на крышке, тихое «тик-так». Пропустил цепочку через петлю жилета и спрятал часы в специальный кармашек.

— Можно поворачиваться? — спросила Ася.

— Можно.

Она повернулась. Я стоял перед ней — двадцатидвухлетний парень в костюме-тройке с чужого плеча, с карманными часами на цепочке и галстуком, завязанным идеальным узлом. Ботинки, к сожалению, были чуть великоваты, и это было не решить подтяжками, но носить было можно, и это точно было куда лучше сапог.

— Ну? — спросил я.

— Ты выглядишь как дед.

— Спасибо, — ответил я совершенно серьёзно.

— Это не комплимент!

— Для меня — комплимент.

Она фыркнула еще раз, но отвела взгляд. Я заметил, что щёки у неё чуть порозовели, и решил не комментировать.

Мы аккуратно уложили приборы в саквояж, и туда же отправились галстуки. Я перекинул через руку три оставшихся чехла, в саму ее взял вторую пару туфель. Записные книжки положил сверху. Застегнул саквояж. Место не нашлось только для самого большого прибора — «астролябии».

— Готово. Идём обратно, — скомандовал я.

Однако, когда мы подошли к двери, внезапно раздался звонок. Кто-то пришёл.

Глава 5

Это было какое-то не самое приятное дежавю. Я повернулся на Асю. Она выглядела немного напуганной, но, поймав мой взгляд, пожала плечами, предоставляя право решать, что делать, мне.

Глазка на двери не было, заранее проверить, кто был снаружи, не представлялось возможным. Но, наверное, вряд ли найдется кто-то, кого на пороге захочется видеть меньше сотрудников спецслужб.

А если это какие-то неприятные типы, у которых были дела с прошлым владельцем тела, разобраться с проблемой мне бы в любом случае пришлось рано или поздно, чтобы спокойно продолжать тут жить.

Так что я, не дожидаясь повторного звонка, повернул крутилку замка и распахнул дверь.

На пороге стоял крупный краснолицый мужчина в одежде клерка и с кожаным портфелем в руках. При виде меня он сначала приветливо улыбнулся, из чего я сделал вывод, что пришел он не с дурными намерениями.

Но, когда его взгляд опустился ниже и уперся в костюм, улыбка резко исчезла с его лица.

— Это что за дела? — с претензией выдал он.

— А что такое? — переспросил я.

— Мы ведь вчера договорились, что я куплю у тебя эти костюмы для сына, и ты клялся, что они не надеванные! Я вернулся с деньгами, и выясняется, что ты тут сам в них рассекаешь⁈

А, понятно.

— Вы шли слишком долго, — пожал я плечами. — Я передумал их продавать. Мне жаль, но ничего не поделаешь.

— Ах ты! — человеком он явно был темпераментным, потому что сразу после моих слов он протянул руку через порог и схватил меня, что называется, за грудки. — Обманщик!

Ася за моей спиной охнула, отступила на шаг и краем глаза я увидел синий отсвет готовящегося колдовства.

— У вас есть документально заверенное подтверждение того, что я пообещал продать вам эти костюмы? — спросил я, уже больше беспокоясь за его здоровье, нежели за свое.

— Не-е-ет… — от такого неожиданного поворота ситуации он даже будто бы в ступор впал.

— Если нет, то последнее слово в любом случае останется за мной. К тому же, если вы порвете пиджак и сорочку, то их уже нельзя будет ни купить, ни носить, и мы оба останемся в минусе.

Его пальцы разжались, а рука отдернулась, как от огня.

— Но ты ведь обещал… — он весь как-то сдулся. Вспышка ярости прошла, и теперь он походил скорее на обиженного ребенка, а не на взрослого мужчину, у которого сын уже вырос достаточно, чтобы носить такие костюмы.

Я вздохнул. Конечно, отдавать такую красоту я