Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

холме, держал лавку с военными медалями и колониальными монетами, нумизматикой Рима занимался постольку-поскольку, монету не признал и отправил меня в Джорджтаун. Там, сказал он, есть человек, который этим живет по-настоящему.

Человека звали Уолтер Принс.

Его магазин стоял на Висконсин-авеню, в той части Джорджтауна, где кирпичные дома восемнадцатого века спускаются к каналу, а на вывесках золотом по черному пишут «Antiquarian» и «Established».

«Классическая нумизматика» узкая витрина между букинистом и лавкой старинных карт, на стекле золотая надпись с завитушками, за стеклом на черном бархате разложены монеты под маленькими табличками. Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошел.

За прилавком сидел грузный человек лет за шестьдесят, в твидовом пиджаке с кожаными заплатами на локтях, в очках-половинках, сдвинутых на кончик носа. Перед ним лежал раскрытый каталог и лупа на подставке. Он поднял голову.

— Чем могу служить?

— Уолтер Принс?

— Он самый.

Я показал удостоверение. Принс посмотрел на жетон спокойно, без той суеты, какая бывает у людей при виде ФБР, скорее, с любопытством. Бывший университетский человек, такого федеральным значком не проймешь.

— ФБР, — сказал он. — Надо же. Двадцать лет торгую, и впервые ко мне пришли. Чем интересуется Бюро? Надеюсь, не моими налогами.

— Монетой. — Я положил на прилавок снимок, аверсом вверх. — Вы видели такую?

Принс пододвинул лупу и склонился над фото. Смотрел пару мгновений. Потом выпрямился, снял очки-половинки, и я понял, что дальше можно не спрашивать.

— Я не просто такую видел, — сказал он. — Я продал ее.

Он провел меня к столу в глубине магазина, за бархатную портьеру, усадил в кресло, сам сел напротив. Включил настольную лампу с зеленым абажуром.

На стене за его спиной висел диплом Джорджтаунского университета и старая фотография, молодой Принс в мантии, на кафедре.

— Я двадцать лет в этом деле, агент Митчелл, а до того двадцать лет читал античную историю вот в том здании на холме. — Он кивнул в сторону университета. — Рядовую монету я бы не вспомнил, их через меня проходят сотни. Но эта не рядовая. — Он постучал пальцем по снимку. — Денарий Траяна, да, тип распространенный. Но конкретно этот экземпляр из коллекции Ортега. Испанская коллекция, Вальядолид, ушла с молотка на «Сотбис» в Лондоне в марте шестьдесят восьмого. Я купил несколько лотов через лондонского агента. У этой монеты есть характерный старый надпил на ребре и аукционная родословная. Такие я помню поштучно.

— Когда вы ее продали?

— Три месяца назад. В сентябре. — Он подошел к конторке, раскрыл прошитый гроссбух в коленкоровом переплете и провел пальцем по строкам. — Вот. Девятнадцатое сентября. Денарий Траяна, коллекция Ортега, двести восемьдесят долларов. Наличными.

— Расскажите про покупателя.

Принс закрыл книгу, сел обратно и сложил руки на животе. Прикрыл глаза, вспоминая, методично, как человек, привыкший восстанавливать факты по порядку.

— Мужчина. Лет пятидесяти пяти, может, под шестьдесят. Высокий, выше вас, за шесть футов. Седой, волосы коротко стриженные, на висках совсем белые. — Он открыл глаза. — Выправка. Знаете, как держатся военные? Спина прямая, плечи развернуты, подбородок вверх. Не строевая муштра, а то, что въедается в кость за годы. Я бы сказал, офицер. Старший офицер.

— Как он был одет?

— Темный костюм, хорошего покроя, не из универмага. Но без галстука, это я отметил, потому что к такому костюму галстук просится сам собой, а он пришел без. Воротник сорочки расстегнут на пуговицу. — Принс пожал плечами. — Мелочь, а запомнилась.

— Как себя вел?

— Тихо. — Принс подобрал слово не сразу. — Говорил мало и точно. Без лишних слов, светской болтовни и не торговался. Большинство покупателей расспрашивают, советуются, хотят, чтобы их вели за руку. А это подлинное, а сколько такая стоит, а что бы вы взяли на моем месте? Этот нет. Вошел, посмотрел витрину, показал пальцем на денарий Траяна и сказал вот этот. Сам, без консультации. — Принс наклонился вперед. — Понимаете, агент, что это значит? Он знал, что ищет. Он пришел не за красивой монеткой. Он пришел за денарием Траяна конкретно, за императором и точной эпохой. И когда я назвал происхождение, испанскую коллекцию, он только кивнул, будто это он проверял меня, а не я его. Человек явно разбирался в таких вещах.

Я записывал. Принс смотрел, как я пишу, и ждал, когда я остановлюсь.

— И еще одно, — сказал он. — Деталь. Когда он отсчитывал купюры, манжета на левой руке задралась, и я увидел часы.

— Какие часы?

— Военного образца. «Гамильтон», черный циферблат, простой, без числа, на тканом ремешке. — Принс постучал себя по запястью. — Такие выдавали армейским офицерам, я их знаю, у меня брат носил такие с Кореи. Гражданские «Гамильтоны» другие, понаряднее. А этот был казенный, служебный. Человек с деньгами на костюм от хорошего портного и на денарий за двести восемьдесят долларов наличными носит на руке армейские часы за двадцать баксов. — Принс развел руками. — Может сентиментальность? Хотя он не похож на чувствительного человека.

Я дописал и поднял глаза.

— Он назвался? Чек, визитка, осталось что-нибудь?

— Наличные. Имени не сказал, я не спрашивал, за наличные любопытных нет. — Принс чуть улыбнулся. — Но платил он новыми купюрами, агент. Двадцатками, из тех, что прямо из банка, в банковской ленте. Я заметил, потому что они слипались, и он их разлеплял по одной.

Я записал и это.

— Мистер Принс. — Я закрыл блокнот. — Вы очень наблюдательны.

— Я сорок лет смотрю на мелкие предметы через лупу и на студентов через очки, — сказал он. — Такая уж у меня привычка. — Он помолчал, и любопытство в нем все-таки взяло верх. — А что с монетой не так, агент? Где она всплыла?

— Этого я сказать не могу. — Я встал. — Но возможно, мне придется вернуться к вам с другими вопросами. Вы будете в городе ближайшие дни?

— Я всегда тут. — Принс поднялся проводить меня. — Магазин не закрывается, кроме воскресений. Заходите. — Он пожал мне руку. — Надеюсь, я помог.

— Помогли, — сказал я. И не покривил душой.

Колокольчик над дверью звякнул мне вслед. Дэйв ждал у тротуара, перегнулся и толкнул дверцу.

— Ну что?

— Высокий седой офицер под шестьдесят, военная осанка, армейские часы «Гамильтон», темный костюм без галстука, платил новыми двадцатками из банковской пачки.