Кто вы, профессор Верещагин 1 - Татьяна Матуш

Права у него были с собой, номер паспорта он помнил наизусть, что могло пойти не так?

— Не принимает заявление, — Алехин поднял голову и завистливо вздохнул. Ему тоже хотелось в душ, но даже в моей большой пижонской квартире ванная комната была только одна. Две — это уже совершенно другая цена, скромному историку не по карману.

— Сделай перерыв, — посоветовал я, — рабочий день начнется через десять минут, напишешь в поддержку.

— Уже написал. Там бот, отвечает круглосуточно.

— И что отвечает? — я поморщился. Тупость этих ботов была просто колоссальна, чтобы общаться с ними, надо прокачать скилл пофигизма до неизвестного математике уровня.

— Идиотизм. Говорит, я пытаюсь отправить заявление с завтрашним числом. Но ведь сегодня четырнадцатое!

— Четырнадцатое, — согласился я. Лекция была двенадцатого, почему-то Саша панически боялся числа тринадцать… глупо, но безобидно, а мне было все равно, так что сошлись на двенадцатом. Вчерашний день мы провели под землей. Значит — четырнадцатое. Почему сайту это не нравится?

— Какой-то сбой. Возможно, из-за того, что у тебя на ноуте календарь выставлен неправильно.

— Не может быть, — я опустился на табурет и подвинул свою порцию, — у меня на ноуте все верно, иначе ни одно письмо бы не ушло. Специально синхронизация сделана, я же с госучреждениями работаю. Архивами, институтами. Там рабочий день нормирован.

— Ну, посмотри сам, — Юрка повернул ко мне экран, — Тринадцатое!

— Значит, сбилось, — я равнодушно пожал плечами, — может, свет выключали. Интернет есть? Сделай синхронизацию еще раз.

В тот момент мне и в голову не могло прийти, в какого масштаба проблему мы так неосмотрительно вляпались.

* * *

ЕСТЬ КУЧА АНЕКДОТОВ ПРО ВРЕМЯ И АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ

1.

— Почему я не успеваю сдать отчёт?

— Временная зона нестабильная. Сегодня понедельник, вчера — пятница, а завтра… ещё неизвестно.

2.

— Я зашёл в кафе на минутку.

— И как там?

— Минутка длилась три года. Бонус: я успел прочитать всю библиотеку и завести детей.

3.

— Мои часы остановились.

— Это нормально. Здесь время решает, когда работать, а когда отдыхать.

4.

— Я поставил будильник на 7 утра.

— И?

— Проснулся в прошлом месяце.

Есть несколько гипотез, почему время ведет себя так хитро:

1: Локальные искривления пространства-времени**

Если представить, что аномальная зона — это участок, где плотность материи или энергии сильно необычна, то по общим теориям относительности Эйнштейна время замедляется или ускоряется относительно «обычного» мира.

2: Многослойное течение времени.

В аномальной зоне возможно несколько «слоёв» времени одновременно:

Слой А идёт нормально для объектов в зоне,

Слой Б — замедлен или ускорен для наблюдателей снаружи.

То есть внутренняя логика времени отличается от внешней, и объект, пытаясь взаимодействовать с миром снаружи, испытывает «смещение во времени».

3: Квантовая нестабильность.

В микромасштабе время может быть не линейным, а квантовым. В аномальной зоне оно проявляет свои микроквантовые свойства в макромасштабе:

Время «скачет», иногда петляет, иногда растягивается.

Эффект похож на наблюдение квантовых частиц: неясно, где именно находится событие до момента измерения.

Что происходит конкретно сдесь, герои пока не понимают. Но будут выяснять

А вообще приколы со временем одна из моих самых любимых тем, с тех пор как в 2001 году в Вепсском лесу у Сяргозера я вляпалась в аномалию именуемую «Быстрой тропой» и прошла 9 км меньше чем за 10 минут. Данное происшествие зафиксировано документально, есть фото как я выхожу из лагеря — тогда фотоаппараты ставили дату и время. И есть билет на автобус, не на тот на который я собиралась (вечерний) а на дневной. Если прикинуть километраж по карте, успеть на автобус я никак не могла… тем не менее именно на нем я приехала домой. Сама до сих пор в шоке.

Глава 5

Кофе в тазу или кто поймет женщину

Следующие четверть часа Алехин открыл несколько сайтов, в том числе сайт Гринвича, пощелкал пультом телевизора и сверился с программой, открыл свою почту. Он не в первый раз делал это с моего ноута и пароли/явки в памяти были.

Я ел омлет и думал. А, обдумав ситуацию со всех сторон, попросил:

— У тебя же есть доступ к видеокамерам у твоего дома?

— Конечно, — с преувеличенной радостью откликнулся Алехин, — с телефона и планшета.

— А позвонить кому-нибудь можешь? Из тех, кого в это время уже можно будить?

— Да, собственно, всех можно. Восемь утра. Я телефонов не помню.

— Тоже мне проблема. Переставь симку в мой старый «Гэлакси», должна подойти. Он в ящике стола. Позвони тому, у кого окна выходят на стоянку. Спроси, как там твой «Патриот»…

В глазах Алехина запульсировал огонек понимания. Или — безумия, тут уж как кому нравится. Я сильно подозревал, что если подойду к зеркалу, в своих увижу то же самое. Только пламя будет ровное и сильное, как у газовой горелки. И поэтому — незаметное большинству «адекватных героев».

Ни слова не говоря, приятель выполнил мою инструкцию и зачем-то отвернулся к окну. Видимо, чтобы не пугать меня выражением лица. Нашел, чем! И не такое видели, и то в здравом уме. Ну, почти… Во всяком случае, на людей не кидаемся. Без повода.

— Олег, у меня к тебе просьба небольшая. Ага. Глянь в окно, у тебя же видно, как там мой трактор? Ага. Да, понимаешь, позвонили тут доброжелатели и сказали, что его угнали. Да не говори! Мало пороли, балбесов. Значит, все в порядке? Спасибо, с меня причитается.

Юрка обернулся. Я взглянул на него и кинул кухонное полотенце, которое тот машинально поймал:

— Глаза завяжи. Выскочат.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Нашлась машина. А, вместе с ней, откуда-то, «нашлись» целые сутки лишнего времени. Плюс двадцать четыре часа к карме, минус два телефона и планшет. Не знаю, как твой, а мой так и не очнулся. Если ты вынешь голову из задницы, то признаешь — для аномалки самое обычное дело. Два, можно сказать, классических признака: ломаются гаджеты и время шутки шутит.

— Обычно время пропадает…

— Ага, во всех голливудских фильмах показывают, — покивал я, — а если брать более серьезные источники, бывает и так, и этак.

— Какие источники? — Юркины глаза вернулись в орбиты, но взгляд оставался ошалелым.

—