Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев

в нужном месте вполне могут изменить ход истории. Ведь что должно произойти в самом скором времени? Смотрины принцессы Акико, старшей дочери Лорда Фудзивара-но Мичитаки. Если все будет хорошо, то следующим будет инаугурация нового Императора, которому едва двенадцать стукнуло, но тут как — можешь жениться, значит можешь и страной управлять, тем более что страной будут за тебя родственники твоей жены руководить. А ты сам будешь в игрушки свои играть, с женой своей молодой развлекаться по-всякому… желательно так, чтобы поскорей нового наследника сделать. Прежний же Император, которому едва тридцать стукнуло — будет от власти отречен. И… скорее всего пойдет в монастырь. Равно как и правящая Императрица Рэнка. Не знаю как Императору, но эту самую Рэнку я видела и совершенно точно могу сказать, что такой сценарий ее не устраивает. Конечно она — одна из Фудзивара, родная сестра Лорда Мичитаки, можно сказать инструмент влияния на трон, но в тираж себя списывать она желанием не горит.

И в такой ситуации два десятка вооруженных до зубов и очень хорошо подготовленных воина внутри дворца — серьезная сила. Единственные кто является силой внутри — это гвардия Императора… формально они подчиняются лично Императору, но фактически — Лорду Токихиро, младшему из братьев Фудзивара. Он — глава Императорской Гвардии, и во избежание перевеса влияния в его сторону количество гвардейцев во внутреннем дворе Императорского Дворца очень сильно ограничено, они расквартированы снаружи, за крепостными стенами. Внутри — лишь дежурная смена, примерно около пятидесяти человек… и сперва кажется, что это много.

Но на самом деле они разделены по сменам и единовременно бодрствуют лишь около половины от общего числа. Один десяток — постоянно патрулирует улицы. Есть еще стража, что несет службу на стационарных постах вроде ворот или стен… но у тех задача одна — стоять и не пущать, что бы там внутри не происходило.

Кроме стражи и гвардии внутри крепостных стен, во внутреннем дворе Императорского Дворца оружие могут носить только обладающие особым разрешением… а таких немного. Что же до самого оружия, то у стражи это даже не копья, а такие длинные двойные вилы, чтобы хватать нарушителя живьем, стража тут больше, как полиция, а не как армия.

И только гвардейцы носят с собой мечи… интересно как именно Императрица собралась свой отряд использовать? Или просто — на всякий случай? Ну нет, если бы она все на самотек пустила, то ей и беспокоиться не было бы нужды, еще полгода и все, здравствуй отставка, пенсия или как тут уход в монастырь называют? Но в монастырь она явно не собирается… надо бы к Фудзино сходить за разъяснениями, ведь Мамочка знала о том, что мне меч подарят и вместе с мечом — охапку боевых горничных.

Я отодвигаю перегородку-сёдзи в сторону и склоняюсь в поклоне перед тем, как пройти в комнату. Внутри Соно-химэ уже сидит за своим столиком для каллиграфии и высунув кончик языка тщательно вырисовывает силуэт летящей птицы, на ее щеках — чернильные пятна. Я всплёскиваю руками.

— Химэ-сама! Вы же не завтракали, а уже за кисть взялись! — отчитываю я ее, чувствуя себя воспитательницей в детском садике, осторожно отбираю у нее кисть, достаю платок и оттираю пятна с ее щеки.

— … пока еще еду не принесли… — тихо говорит химэ. — Я думала бабочку нарисовать, а потом птичка получилась.

— Еду сейчас принесу. — говорю я. — сиро-миру и рыбка сегодня с овощами. Ваши любимые умебоси и сладости. Вот тут еще пятнышко осталось… — и я смачиваю платочек слюной, оттирая чернильное пятно на щеке Принцессы Весенней Луны.

— Кто пришел? — интересуется она, пока я помогаю ей облачится в домашний наряд, а Сора приносит лакированный поднос с завтраком. Я объясняю, наливаю ей чаю и открываю крышечки над блюдами. Она хмурится, держа в руках палочки и выбирая себе маринованную сливу.

— Служанки? Те самые, что на пруду танцевали? Так это же здорово! — говорит она. — Так красиво они танцевали, если попросить их потанцевать вечером, когда луна взойдет… лишь бы туч не было, а то ничего видно не будет. Но… зачем мне столько слуг? Куда мы всех положим? — поднимает она на меня глаза.

— Если вы будете только маринованные сливы и сладости есть, то еще больше похудеете. — говорю я, вздыхая. — Кушайте рис тоже. И рыбу. А места у нас более чем достаточно, много места. Уж для двух десятков головорезок место найдем…

— Почему они — головорезки? — удивляется Соно-химэ. — Такие милые девочки…

— Как скажете, моя химэ. — киваю я, вспоминая «милых девочек» с арсеналом оружия от здоровенной алебарды до секирок «Север-Юг»… причем меня даже больше беспокоят те, у кого никакого оружия на виду нет. Если нет — значит скрытое, значит сюрприз будет. Цепочка с грузом? Гибкий меч-пояс, как в Индии? Отравленные иглы? Метательные ножи?

— Надо будет попросить, чтобы вечером нам потанцевали. — говорит принцесса, удерживая маринованную сливу палочками. — Интересно, а они еще танцы знают? Я даже могу кого-нибудь пригласить… например Господина Татибану! Ой, а я ему письмо не написала! — краснеет она.

— Письмо? И я забыла… — действительно, тут если кто всю ночь играл в тучку и дождик, тот прямо-таки обязан был письмо потом написать о том, как тоскует и скучает и жить не может без своей возлюбленной, а та — в ответ должна тоже письмо написать о том, что смущается, но все же тоже скучает, а он потом — тоже ответ… и только после этого сообщение может сойти на нет, раньше никак. Невежливо и грубо.

С другой стороны, сам Татибана письма не написал, а все должно было с него начаться, так что на нашей стороне греха нет, это он себя повел, как и полагается провинциальному медведю — не написал. Уууу, деревня… что он, что этот Такэда.

— Сан-сама! Господин Такэда пришел! — появляется запыхавшаяся Сора. — Час Змеи как настал, так он и постучался!

— Ой. — говорит Соно и смотрит на меня. У нее к щеке прилипло маленькое рисовое зернышко.

— Да не переживайте вы так, химэ-сама. — говорю я и убираю рисовое зернышко с ее щеки. — Все будет хорошо.

— Правда? — спрашивает меня она.

— Правда. — киваю я, хотя на самом деле так не думаю. Я думаю о том, что раз уж так много завязано на этом