Яд Павильона Глициний - Виталий Хонихоев

принято — дать возможность сперва гостю блеснуть своим умом и эрудицией, понятно, что у хорошего хозяина в заначке парочка стихов на эту встречу найдется, но сперва должен сказать гость. С учетом того, время — утро, сезон — весна, он мужчина, который пришел в гости к женщине, само собой напрашивается что-то про рассвет, пение птиц, утреннюю росу на травинках, а если он вот прямо торопится к делу перейти и намекнуть что пора бы мне ему пояс вернуть — то что-то насчет того, что «легко пришло — легко ушло» и «я вам компенсирую». Хотя вежливее это конечно во втором стихотворении сказать…

— Я насчет пояса. — говорит этот Такэда, разом нарушая всю стройную систему ведения диалога. Принесшая поднос с новыми закусками Сора — округляет глаза и чуть не роняет поднос из рук, невежливо, невежливо так напрямую спрашивать, и откуда во внутреннем дворе такое количество провинциальных дурней, почему их никто манерам не учит?

Соно-химэ тоже глазами моргает, сбитая с толку, но, к ее чести, могу сказать, что она в ступор не входит, быстро приспосабливается к манере речи и даже садится по-другому, со стороны кажется, что расслабленно и спокойно. Но я-то ее знаю, она не расслабляется, она именно приспосабливается.

— Насчет пояса. — кивает она, спуская собеседнику его явную грубость и неумение вести куртуазные беседы. — Давайте поговорим насчет пояса, Такэда-сан. Но он принадлежит моей фрейлине, у нее и нужно спрашивать. Сан-сан, не могла бы ты присоединиться к беседе? — она поворачивает ко мне голову.

— Как скажете, моя химэ. — говорю я, склоняясь в поклоне. Сажусь чуть ближе к столику, но все еще не за него, а чуть поодаль. Столик небольшой, квадратный и садится за него как третья сторона у меня еще нос не дорос, кроме того, я и не третья сторона, а фрейлина моей химэ, так что я просто пододвинулась чуть ближе, чтобы было удобнее разговаривать. Такэда фокусирует свой взгляд на мне, я же, помня наставления моих подружек из соседнего павильона — опускаю глаза вниз, чтобы не встретится взглядами.

— Мне нужен мой пояс. — говорит он, на этот раз обращаясь уже ко мне. Говорит спокойно и серьезно, словно констатируя факт. Вода мокрая, солнце встает на востоке, а этот пояс — мой. И он мне нужен — так говорит он.

Отдать ему пояс я не могу… по крайней мере в течение ближайшего года, а то и двух. Или даже десятилетия. По той самой причине — подарок от Госпожи Кагуя, а «подарки — не отдарки», подарить или продать что-то даренное можно только в том случае если ты, во-первых, очень сильно нуждаешься, до такой степени что уже и лица сохранить не можешь и во-вторых — если ни в грош не ставишь того, кто тебе этот подарок подарил. И любой подобного рода жест будет истолкован как раз на грани этих двух факторов — нужды и неуважения. То ли нуждаешься так сильно, что уже не можешь цепляться за приличия, то ли не уважаешь так глубоко. Нет, конечно же это не были вот прямо прописанные правила и законы, и я вполне могла бы сделать все тайком — выждать время и продать/подарить/избавиться от этого горячего актива. Но не сейчас, когда Императрица решила воспользоваться этим ходом Госпожи Кагуя и легализовать свой личный отряд головорезок с континента внутри дворца. В течение ближайшего месяца я просто обязана и пояс этот таскать и даже меч на нем. И одеться так же примерно, как эти танцовщицы-гимнастки-ассасины… что на самом деле меня даже радует. Как я поняла Императрица хочет чтобы мы примелькались и никто не удивлялся что во внутреннем дворе туда-сюда шмыгают какие-то девушки-служанки с хозяйственным инвентарем в руках. Понятное дело, если бы они все в доспехи единообразно были одеты и с одинаковыми нагинатами в руках — то сразу же в глаза бросились бы. А так — то ли танцовщицы с причиндалами для шоу, то ли служанки с инструментами для уборки. Если так вдуматься и оснастить рукоятки швабр острыми наконечниками ножниц — вот и копье получится.

Во всех этих рассуждениях для меня сейчас важно то, что пояс я ему отдать никак не могу. Сказать, чтобы подождал? Ага, сейчас, только вчера ему химэ сказала «приходите в час Змеи», а он у наших ворот вот уже полчаса околачивался, все ждал пока рококу ударит. Вот говорят лучники должны быть терпеливыми, а этот… видимо плохой лучник. Горячий.

— К сожалению данный пояс был подарен мне Госпожой Кагуя. — отвечаю я ему со всей возможной вежливостью, но сразу же обозначая твердое «Нет».

— Я выкуплю его за любые деньги. — тотчас откликается Господин Такэда на мое возражение. — Назовите свою цену, Кодама-сан и я найду деньги.

Кто же так торгуется, думаю я, кто же говорит «любые деньги», нельзя так говорить, нет у тебя «любых денег», может я хочу быть Владычицей Морскою, и чтобы золотая рыбка у меня на посылках была? Уж чего-чего, а масштабировать необоснованные мечтания любой сможет, а начинать торг с такого предложения — заранее диалог в тупик завести.

— Соно-химэ! Госпожа! Там… там Госпожа Фудзино пришла! — у столика появляется Сора с поклоном. — Я сказала ей что вы принимаете Господина Такэду, но она ответила что и с ним тоже хотела бы поговорить и…

— Дальше я сама, дитя. — во внутренний дворик Павильона Весенней Луны ступает Мамочка Фудзино в своем темном наряде, словно средоточие мрака и ночи в этот светлый и солнечный день. — Доброе утро, Госпожа Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ химэ. Прошу прощения за доставленные неудобства. — она обозначает поклон и поворачивается в сторону недовольно хмурящего брови Такэды. Тот явно недоволен что нас прервали, но он может быть недоволен отсюда и до следующей пятницы — Фудзино и не таких обламывала.

— Фудзино-сан. — наклоняет голову Соно-химэ. — Ну что вы, никакого неудобства, я всегда рада вас видеть. Я попрошу поставить чашку и для вас.

— Доброе утро и вам, Такэда Сигэн-доно. Я — Фудзино, Старшая Фрейлина Госпожи Срединных Покоев. — кланяется Фудзино нашему гостю. — Так я присяду, если не возражаете? Я быстро… — на самом деле никакое разрешение Мамочке не нужно, Сора успевает подложить под нее мягкую подушку, и она садится за квадратный столик именно как третья сторона — между Соно-химэ и Такэдой-доно.