Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Тот отскочил в сторону, когда топор со свистом обрушился вниз. Двигаясь с грацией и скоростью пантеры, герой развернулся всем телом, отступая от атаки эслинга.

Размытое пятно стали, всплеск алого цвета, и эслинг рухнул на пол, завалившись на спину, когда меч Вульфрика полоснул его по животу, оставив неглубокую рану.

Свейнбьорн перестал пытаться вырваться от слуг. Его бледное лицо приобрело болезненно-серый оттенок, а язык облизал внезапно пересохшие губы. В глазах застыл ужас, когда он увидел, что Вульфрик возвращается к нему.

— Довольно! — Возмущенный рев Виглундра прогремел по всему залу. Он указал дрожащим пальцем на Вульфрика. — Какие бы услуги ты ни оказывал мне в прошлом, варвар, они не оправдают убийства моих гостей!

Вульфрик насмешливо посмотрел на Свейнбьорна.

— Эслинги могут потребовать своей виры в любое время, когда у них хватит на это духа.

Униженный князь свирепо посмотрел на Вульфрика, а затем вырвался из рук своих слуг. Вложив меч в ножны, он вышел из зала. Остальные эслинги быстро проследовали за своим князем.

— Похоже у меня больше не будет возможности убивать твоих гостей, — сказал Вульфрик, возвращаясь к трону.

Виглундр дрожал от ярости.

— Ты забываешь о своем долге передо мной.

— Ты забываешь о своем передо мной, — ответил Вульфрик, искоса взглянув на Хьордис. — Мне обещано богатство, титул, царские привилегии…

— Все это ты получил! — рявкнул Виглундр.

— … и рука твоей дочери, — закончил Вульфрик. — Конунг Торгальд мертв, — объявил он, постукивая пальцами по черепу. — Но мне его убийство не оплачено.

Жестокость исказила черты Виглундра, когда он наклонился на троне.

— Не наш хвастливый язык навлек на тебя проклятие богов, — напомнил он Вульфрику. Затем его лицо смягчилось выражением сожаления и жалости, хотя в глазах все еще горела злоба. — Как мы можем отдать нашу дочь такому человеку, как ты? Отмеченному богами, проклятому скитаться по миру и убивать во имя них? Что это за жизнь для княжны?

Виглундр улыбнулся, увидев, что его слова причинили герою боль.

— Ты говоришь о нашем долге перед тобой, — настаивал конунг. — Но как же твой долг перед Хьордис? Неужели она должна остаться здесь навсегда, ожидая тебя, ожидая человека, презираемого богами? Неужели она должна состариться и увянуть без мужа, бездетной, потому что ты был слишком горд, чтобы освободить ее от невыполнимого обещания?

Вульфрик почувствовал, как его грудь стиснул холод, который был еще хуже, чем нападение йети.

— Не гордыня связывает меня с Хьордис, — сказал он.

Виглундр постарался скрыть торжество, охватившее его, когда он услышал признание героя.

— Ты не можешь оставить ее себе, — сказал он. — Если ты на самом деле любишь нашу дочь, то должен освободить ее. Зачем тебе заставлять ее разделить с тобой проклятие?

Последние слова конунга эхом бились в мозгу Вульфрика. Виглундр был прав, у него не было причин заставлять Хьордис разделить его проклятие. Он обречен скитаться по миру, убивать людей и чудовищ во имя богов.

Не такую жизнь он хотел разделить с Хьордис. Ей лучше здесь, в замке ее отца, в окружении богатств Ормскаро.

От этого видения Вульфрика замутило. Как бы он ни старался, он не мог отказаться от нее. Он ни за что не откажется от нее.

Звук шагов в коридоре позади него заставил Вульфрика резко обернуться. Его меч уже наполовину выпрыгнул из ножен, когда герой увидел, что крадущийся противник — стройная юная княжна с длинными светлыми волосами.

— Я мог бы убить тебя, — прорычал Вульфрик, убирая клинок обратно за пояс.

Хьордис положила свою мягкую руку на покрытые шрамами дубленые пальцы Вульфрика.

— Неужели я так отвратительна, что напугала великого Вульфрика?

— Ты могла бы быть ассасином эслингов, — сказал ей Вульфрик.

Княжна склонила голову набок и улыбнулась ему.

— Кто сказал, что это не так? — Ее лицо стало серьезным, задумчивым. — Князь Свейнбьорн — красивый мужчина с благородными манерами. Не худший удел для женщины — получить такого в мужья.

Вульфрик весело фыркнул.

— Звучит как слова твоего отца.

— О да, конечно, — вздохнула Хьордис. — Он уже две недели уговаривает меня выйти замуж за этого ящера. Страх перед тобой — единственное, что удерживает его от того, чтобы заставить меня сделать это. Он почему-то думает, что ты не сожжешь Ормскаро, если это будет моим решением, а не его.

Хьордис вскрикнула, когда ладони Вульфрика сомкнулись на ее запястьях.

— Я превращу всю Норску в дымящийся кратер, если тебя заберут у меня! Я убью каждого проклятого эслинга, который когда-либо выползал из чрева матери, если они…

— Хвастайся осторожней, — предупредила Хьордис. Она пожалела о своих словах, когда увидела боль, вспыхнувшую в глазах Вульфрика. И быстро придала его мыслям иное направление, прижавшись к его груди.

— Ты оставишь синяки, — упрекнула она Вульфрика. Он разжал руки, и Хьордис потерла запястья и расправила мантию. — Ты мог бы хотя бы помыться, прежде чем прийти сюда. Я даже не хочу знать, к чему ты прикасался в своих похождениях.

— Только несколько ледяных великанов, — ответил ей Вульфрик. — Я убил их короля. Отрубил все пять голов начисто.

Резкий взгляд Хьордис заставил Вульфрика скомкать рассказ.

Княжна потерла пятно на платье, оставленное пальцами воина.

— Это никогда не сойдет. Мне придется купить новое, пока отец не заметил и не начал задавать нескромные вопросы.

Лукавая улыбка расплылась по ее лицу, когда она взглянула на героя.

— Поможешь мне выбрать? — предложила она.

— А как же Виглундр? — спросил Вульфрик.

— Он будет занят всю ночь, пытаясь загладить вину перед эслингами, — сказала Хьордис. — Думаю, к тому времени мы успеем выбрать платье.

— Может быть, и нет, — предупредил ее Вульфрик. — Я был в море два месяца.

Хьордис рассмеялась и повела его за руку по коридору.

— Где же теперь твоя осторожность? Все это может быть уловкой, чтобы сделать тебя таким слабым и усталым, что Свейнбьорну понадобится всего лишь дюжина воинов, чтобы справиться с тобой.

— Я рискну, — заверил ее Вульфрик, целуя в затылок.

Глава третья

Слабый свет норсийского солнца только начинал пробиваться сквозь тяжелые меха, занавешивающие окна башни. Хьордис медленно проснулась,