Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

— Неплохое сборище, — прокомментировал Сигватр. — Даже многие из команды пришли посмотреть. Хотя Хаукр, вероятно, сделал это только для того, чтобы поставить на чью-то победу.

Вульфрик ударил кулаком по бочонку с медом, разбив его крышку.

— Не будь таким мрачным, седобородый. Если они все здесь, то будет легче вернуть их на корабль, когда мы уйдем.

Это замечание заставило Сигватра дважды взглянуть на своего капитана.

— Так скоро? Мы только вчера причалили.

Вульфрик взял свой серебряный рог для питья и зачерпнул мьода.

— Может быть, мне следует сказать богам, чтобы они подождали, — проворчал он, делая большой глоток.

— Тебе опять приснился сон?

Чемпион поморщился, выплевывая питье изо рта.

— Мьод достаточно дрянной и без твоего чириканья, — пожаловался он. — Конечно, мне приснился еще один сон! — Вульфрик снова уставился на стол конунга Виглундра, на этот раз встретившись взглядом с Хьордис, а не со Свейнбьорном. Он похотливо подмигнул княжне и усмехнулся, увидев, как краска залила ее щеки. — Я так же сильно хочу остаться здесь на несколько недель, как и любой другой член экипажа.

— Им это не понравится, — сказал Сигватр. — Кэтилл отсиживается в большом зале с пятью дочерьми ярла Сванира, а Ньярворд осел в одном из пиршественных залов и пытается перепить трех торговцев сталью из Крака-Дранга.

— Кэтилл пусть лучше надеется, что мы найдем его раньше Сванира, — сказал Вульфрик. — Что же до Ньярворда, то морской воздух поможет ему прочистить мозги после того, как те гномы уложат его под стол.

Он снова посмотрел на стол Виглундра. Гнев вспыхнул в нем, когда он увидел, что Свейнбьорн перегнулся через стол, чтобы поговорить с Хьордис. Ладонь Вульфрика сжалась в кулак, сминая рог для питья.

— Сколько шакалов сбрелось на этот раз? — зарычал Вульфрик на Сигватра.

— Почти сотня, — сказал Сигватр своему капитану. — Нам нужно всего двадцать три.

Вульфрик вытер со стола мьод, который выплеснулся из смятого серебряного рога.

— Мы возьмем тридцать, — решил он, облизывая мьод с пальцев. — Но проверим их всех за сегодня.

И снова на лице Сигватра отразилось удивление.

— Обычно мы даем им день на восстановление, прежде чем идти на второй круг.

Вульфрик бросил мрачный взгляд в сторону стола конунга.

— Если они хотят разделить мою славу, то им не нужен отдых. — Чемпион оторвал кусок мяса от своего блюда и указал на Волчий лес. — Отправляй первых, — приказал он.

Сигватр встал и развернул пергаментный свиток, который держал. Он просмотрел список имен и наугад выбрал два.

— Тьорви Тьорвиссон из рода грелингов и Гарек Копьелом из сарлов, — закричал он.

Как только Сигватр заговорил, шум толпы сменился тихим ропотом.

Два воина, чьи имена были названы, выступили вперед. Их друзья застучали мечами о щиты, аплодируя, когда те шли к Волчьему лесу. Игроки сновали туда-сюда, делая последние ставки и выставляя новые шансы теперь, когда соперники были известны.

Оба воина мешкали, приближаясь к Волчьему лесу, невольно вспомнив рассказы о смерти и кровавой бойне, которую видело это место. Однако они были смелыми людьми и быстро преодолели свои дурные предчувствия. Один из них победит, другой — нет. Так и должно было быть. Вытащив из-за пояса топоры и просунув руки в петли щитов, оба северянина схватились за лестницы, установленные по обе стороны арены, и поднялись на узкие платформы, расположенные в двадцати футах над плато.

Между ними простирался Волчий лес — лабиринт круглых деревянных столбов, врытых в землю. Торец каждого столба был достаточно широк, чтобы человек мог поставить ногу, и столбы располагались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы можно было перешагнуть с одного на другой — однако сделать это нелегко, так как столбы расставлены неравномерно и каждый немного отличался по высоте от других. Внизу у подножия столбов по всей протяженности Волчьего леса земля вздыбилась острыми деревянными кольями. Колья звались «зубами Бога-Ворона», они были смазаны навозом и потрохами и обещали долгую смерть любому, кто почувствует их укус. Человеку, не удержавшемуся на столбах, некуда будет падать, кроме как на колья.

Воины пристально посмотрели друг на друга, а затем сделали первые неуверенные шаги к столбам. Едва они сошли с платформы, толпа хрипло заревела. Воины мгновенно подняли свои щиты, пытаясь защититься от шквала камней гнилых овощей, рыбьих голов и осколков разбитой посуды, которые полетели в них. Друзья каждого воина атаковали его противника плотным градом мусора, в то время как игроки направляли свой гнев на противника того, на кого они поставили.

Под этой атакой оба северянина с трудом удерживались на ногах. В то же время каждый старался продвинуться вперед, чтобы вступить в схватку со своим врагом. Рев толпы становился все яростнее по мере того, как воины сокращали дистанцию, и, когда они оказались в пределах досягаемости друг друга, заградительный огонь ограничился лишь единичными камнями и панцирями крабов. Утвердившись, насколько возможно, на столбах, два воина направили друг на друга топоры, развернув щиты и готовясь отразить атаку противника.

Тьорви, покрытый шрамами юноша с татуировками на бритой голове, направил свой топор в колено Гарека только для того, чтобы железный край щита сарла перехватил его. Грелинг едва не потерял равновесие, когда его топор опустился вниз, и на какое-то ужасное мгновение закачался, зависнув над кольями.

Гарек был мускулистым китобоем с металлическими браслетами на руках и бронзовым полумесяцем в ноздре. Он попытался одолеть своего врага, полоснув острием тяжелого топора по спине Тьорви и стараясь скинуть его со столбов.

Тьорви вскрикнул от боли, когда топор пронзил броню и впился в плоть. Грелинг оступился, едва удержавшись на ногах. Гарек усилил натиск на своего врага, нанося рубящие удары, пока тот пытался восстановить равновесие. Тьорви блокировал его удары щитом. Раздался резкий хруст, когда топор Гарека вонзился в щит Тьорви.

Тьорви зарычал, широко раскинув руки. Застрявший в щите топор Гарека потянулся за ним, и глаза сарла расширились, когда он осознал свое затруднительное положение. Он поспешно опустил собственный щит, готовясь выдержать атаку Тьорви.

Однако вместо того, чтобы ударить топором, Тьорви всем своим весом навалился на щит. Гарек, инстинктивно продолжая сжимать свой топор, переместился вправо. Филигранный расчет равновесия и импульса позволил Тьорви одолеть врага. Отработанным движением молодой грелинг высвободил руку из петель своего щита. Внезапно исчезнувшее сопротивление Тьорви на