Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

потягиваясь и удовлетворенно вздыхая. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло постели пытается снова усыпить ее. Княжна перекатилась на бок, почти поддавшись соблазну подчиниться манящей неге. Рука упала в теплую пустоту рядом с ней.

Хьордис растерянно заморгала, а потом снова услышала звук, который разбудил ее. Она села прямо, позволив одеялу из медвежьей шкуры соскользнуть с ее тела. Ее глаза смотрели в темноту. Она могла лишь смутно различить фигуру, стоявшую в изножье кровати. Вульфрик застегивал броню на мускулистом теле.

— Ты рано встаешь, — сказала Хьордис, широко зевая.

— Предстоит много дел, — хрипло ответил Вульфрик.

Ее довольная улыбка поблекла. Хьордис проползла по всей длине кровати, прижалась к бронированной спине героя. По обнаженной плоти пробежала дрожь от холода кольчуги, но гораздо холоднее был страх, что заставил ее сердце трепетать.

— Еще один из твоих снов? — заставила она себя спросить.

Вульфрик отбросил наруч, который привязывал к руке, швырнув кусок брони через всю комнату. Затем вернулся в объятия княжны.

— Всегда эти сны, — сказал он ей. — Всегда эти сны. Когда же боги перестанут посылать мне эти видения? Когда же они смилуются? Как долго человек должен страдать, прежде чем они успокоятся?

Хьордис склонилась над Вульфриком, прижав его голову к своей груди. Она запустила пальцы в спутанную гриву его волос.

— Ты должен надеяться.

— Я видел город, — продолжал Вульфрик. — Где-то на юге. Стены были сложены из камня, и через ворота в них протекала река. Здания горели, мертвецы были разбросаны по улицам, как семена. Воздух наполнился детским плачем, а в небе появился уродливый свет. Раздался громкий голос, кричащий: «Последний вздох отдан владыке ветров!» Потом земля содрогнулась от смеха стервятников, и я увидел себя среди мертвых.

Дрожь абсолютного ужаса пробежала по телу Хьордис, когда она услышала рассказ Вульфрика об апокалиптическом сне. Им было бы легче обсуждать эти вещи так, как будто они были всего лишь снами, не более вещественными, чем любой другой кошмар. Но они оба знали, что это не так. Сны Вульфрика не были его собственными. Это были видения, посланные богами, предзнаменование того, что должно произойти. Они были частью его проклятия, направляющей его к подношениям, которых требовали от него боги.

Однако никогда прежде, ни в одном из этих кошмаров Вульфрик не видел себя, не говоря уже о том, чтобы увидеть собственный труп. Это подняло волну ужаса, запульсировавшую в венах Хьордис. В своей жестокости боги, возможно, ответили на все вопросы героя.

— Что ты будешь делать? — спросила Хьордис, и ее голос был слабым и хриплым.

Вульфрик отстранился от нее, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я встречусь с Агнарром и попрошу его о толковании этого сна, — сказал он, стараясь, чтобы его слова прозвучали почти небрежно. — Потом я прослежу за вербовкой новых членов экипажа. Если Сигватр не закончил с оснасткой корабля, мне придется помочь ему расколоть некоторых торговцев. Потом останется сделать всего ничего — вытащить моих людей из пиршественных залов и борделей. Надеюсь, на этот раз мне не придется никого из них убивать.

Герой посмотрел на Хьордис. Его напускная веселость не обманула девушку; в ее глазах все еще плескалась тревога. Он провел большим пальцем по ее щеке, пытаясь заставить ее улыбнуться. После нескольких попыток ее улыбка стала искренней.

— Тчар побери их всех! — воскликнул Вульфрик, опрокидывая Хьордис на спину. — Они обойдутся без меня еще несколько часов!

Провидец Агнарр жил в странной маленькой хижине, притаившейся между кузницей и складом соленой рыбы. В отличие от соседних, хижина была построена не из дерева и камня, а целиком из китовой кости, расщепленных ребер дюжины зверей, связанных вместе крепкими веревками, чтобы образовать странное, хлипкое убежище. Каждая кость по всей длине была богато украшена сценами из саг. Вульфрик слышал, что, если человек слишком долго изучает резьбу, она может измениться и что некоторые из резных изображений показывают вещи, еще не описанные в сагах. Вульфрик не стал бы утверждать, что подобные истории заслуживают доверия. О странностях провидцев всегда ходили разные сказки. Однако Вульфрик взял себе за правило никогда не всматриваться в рисунки слишком пристально.

Внутреннее убранство хижины провидца всегда вызывало у Вульфрика странное беспокойство. Воздух здесь всегда был холоднее, чем снаружи, независимо от времени года. Над головой был натянут полог из шкуры, защищающий от дождя, но даже после всех своих скитаний Вульфрик не мог назвать ни одной чешуйчатой твари, которая могла бы носить такую грубую шкуру. С крючков, вделанных в нее, свисали всякие странные штуки, так что передвижение по лачуге требовало усилий, схожих с усилиями исследователя, пробивающегося сквозь джунгли. Сушеные летучие мыши, высохшие панцири гигантских пауков, пучки сухих сорняков, пахнущие кровью и похожие на отрубленные пальцы, мумифицированные останки крокодилов — таковы были загадочные безделушки провидца.

Вульфрик протиснулся мимо связок гоблинских костей и веревки, сделанной из кишок мантикоры, и направился в самое сердце жилища. Жуткое голубое пламя тлело в круге из черепов, маня воина к себе. Ему было неприятно, что пламя горит так ярко, но совсем не разгоняет холод этого места. Он посмотрел на пол вокруг костра, затем сел на стопку волчьих шкур, лежавших на некотором расстоянии от огня. Когда он сел, безумная тарабарщина наполнила его уши, идиотский лепет крошечного земноводного демона, запертого в серебряной клетке. Существо смотрело на него злобными многогранными глазами и облизывало длинные когти слишком большим количеством языков.

Герой бросил камень в ядовитую тварь и улыбнулся, услышав, как она недовольно зарычала. Вульфрик надеялся, что Агнарр не заставит его долго ждать. По прошлому опыту он знал, что тарабарщина демона через некоторое время начнет кружить ему голову. Если уж ему суждено страдать от головной боли, он предпочел бы вызвать ее самостоятельно с помощью нескольких бочонков мьода.

Эта мысль стала неприятной почти сразу же, как пришла ему в голову. Несколько бочонков мьода были причиной всех его бед. После Битвы Тысячи Черепов, зажав голову конунга Торгальда под мышкой, Вульфрик праздновал победу. Вместе с оружием и доспехами эслингов и их союзников армия Вульфрика захватила их припасы. Какими бы иными пороками ни был отягощен Торгальд, он не скупился на содержание своих войск, и воины Вульфрика наслаждались триумфом, достойным саг.

Каким же пустым казалось теперь это торжество, навлекшее гибель на Вульфрика и запятнавшее его славу. Герой пировал вместе со своими людьми. Никто еще не сражался так яростно, как он, и теперь