Возвращение России - Влад Тарханов

— Для разрешения гуманитарных вопросов содержания пленных есть Красный Крест. Незачем для этого отправлять в Берн своего кадрового разведчика, господин посол. Я вынужден констатировать, что доверие между союзниками стран Антанты находится на крайне низком уровне. Хочу также заметить, что для летнего наступления мы запросили определенные ресурсы, которые нам союзниками поставлены не были, хотя за них уже внесен аванс. Список недопоставленного заберете у генерала Брусилова. И никакой информации о наших военных планах я вам сообщать не разрешаю никому из своих доверенных лиц. Это будет расцениваться как шпионаж в пользу противника! Кроме того, так и остались не решены вопросы кредитов для России на эту войну. Наше справедливое требования уменьшения процентных ставок никто не услышал. Мы начнем наступление только тогда, когда получим новый кредит под минимальные проценты, которые покроют все суммы предыдущего кредитования. Вы слишком дешево цените русскую кровь, господа союзники!

— Но это, в основном частные деньги! — вспыхнул британец.

— И, Ваше Величество! Как вы можете сравнивать цвет французской нации и русских лапотных мужиков? — неожиданно презрение прорезалось в голосе Делькассе, провал дипломатического этикета был столь вопиющ, что француз прикусил бы себе язык, да поздно! Но русский царь не вспылил! Он был хладнокровен, хотя и заговорил почти сквозь зубы, ибо желание пройтись тростью по спинам этих иноземных ублюдков возникло просто жесточайшее!

— Господа «союзнички» хреновы! Прошу передать вашим правительствам, что не позднее пятнадцатого февраля в Петрограде должна состояться конференция союзников в составе Великобритании, Франции и России. Вопросы, которые на конференции ДОЛЖНЫ быть решены. Первое: поставки оружия, медикаментов, боеприпасов и оборудования согласно нашим договоренностям. Второе: механизм расчета за эти поставки, аванс за кои вами уже получен. Мы будем настаивать либо оружие в обмен на наши ресурсы по довоенным ценам, либо по ценам во время войны, но и то, и другое. И никак иначе! Третье: отмена кабальных условий военных кредитов, полученных Россией. Четвертое: выдача России льготного кредита для ведения боевых действий. Пятое: снятие запрета на поставки в Россию продовольствия из Южной Америки. Шестое: Публичное подтверждение декларации по поводу Проливов. На этом всё.

— Но как же вопрос Плоешти? — вновь подал голос Делькассе.

— Это не компетенция стран Антанты, а наши договоренности с королем Румынии. Они будут закрыты, как только русские части освободят Бухарест. И ни Лондон, ни Париж к ним касательства не имеют! Благодарю за внимание к этому вопросу!

Глава шестая

Дроздовцы идут твердым шагом и доходят до Бухареста

Глава шестая

В которой Дроздовцы идут твердым шагом и доходят до Бухареста

Румыния. Плоешти — Бухарест

4–7 февраля 1918 года

Шли Дроздовцы твёрдым шагом,

Враг под натиском бежал.

И с трёхцветным русским флагом

Славу он себе стяжал!

…

Этих дней не смолкнет слава,

Не померкнет никогда:

Офицерские заставы

Занимали города!

(песни русского народа)

Михаил Гордеевич Дроздовский был образцом боевого офицера. Как известно, военачальники делятся на две категории: командиры мирного времени, блистающие на маневрах и парадах, о которых весьма остро и абсолютно точно отозвался Денис Давыдов в «Песне старого гусара»:

А теперь что вижу? — Страх!

И гусары в модном свете,

В вицмундирах, в башмаках,

Вальсируют на паркете!

Говорят умней они…

Но что слышим от любова?

Жомини да Жомини!

А об водке — ни полслова!

(Михаил Гордеевич Дроздовский, Севастополь, авиационная школа, 1913 год)

А еще есть вожди военного времени, весь смысл жизни которых в бою и только в бою. Именно офицером, предназначенным для ведения боевых действий, и оказался генерал-майор Дроздовский. Он происходил из известного дворянского рода, большинство представителей которого отдали свою жизнь служению престолу в рядах Российской императорской армии. С кадетов стал проявляться его независимый и слишком деятельный (по мнению начальства) характер. Был независим, резок в суждениях, правдив (кто-то сказал бы правдолюбец), щепетильно честен. С таким характером трудно по жизни. Особенно в мирное время, когда лизоблюды и интриганы отхватывают себе лучшие куски с пирога славы. И быть ему задвинутым завистниками куда-нибудь на Кушку — строить там стратегические планы, да только блестящие знания военного дела сыграли в его жизни не последнюю роль. Все учебные военные заведения он оканчивал в числе первых, посему оказался в числе слушателей Николаевской академии Генерального штаба, но не стал дожидаться выпуска,, а отпросился на русско-японскую войну, где в чине поручика проявил себя храбрым и умелым командиром. Тогда же появились и первые боевые награды. Был ранен, легкая хромота, с которой он шел по жизни — это как раз результат тех боев.

Вернулся с русско-японской и окончил академию по первому разряду, считал, что России столкновения с германской армией не избежать, о чем даже написал научный труд, который так и не вышел в свет чисто по политическим соображениям. Во время первой Балканской войны рвался добровольцем в сербскую армию, но по тем же странным соображениям начальства оставался при штабе Варшавского военного округа. С началом Второй Отечественной на штабной работе, принимает участие в боевых действиях. На реке Меречанке, когда немцы захватили мост неподалеку от штаба дивизии, собрал сводный отряд из конвойцев, телефонистов, санитаров — всех тыловиков, что подвернулись под руку, и штыковой атакой отбросил немецких егерей, удерживая мост до тех пор, пока саперы его не сожгли. В шестнадцатом получил звание Генерального штаба полковника, назначен начальником штаба 15-й пехотной дивизии, командовал 60-м пехотным Замосцким полком. Отличился в боях под Луцком. И вот новая приятная неожиданность: полковнику Дроздовскому присваивают звание генерал-майора со старшинством в январе 1918 года и назначают командовать Особым корпусом. Казалось бы — гигантский карьерный рост! Но Михаил Гордеевич уже был исполняющим обязанности начальника штаба корпуса, пусть и довольно короткий промежуток времени, так что назвать новую должность для него «Terra Incognita»[1] никак невозможно!

Ударно-штурмовой корпус оказался весьма специфическим образованием: сюда отбирали самых отъявленных сорвиголов со всех фронтов. Именно тут нужны были люди отчаянные, способные нетривиально мыслить и также нелинейно действовать! Ставка делалась на самостоятельность командирского звена и отработку приемов боя небольшими автономными группами солдат. Под это была заточена и структура корпуса: штурмовое отделение — десять человек с ручным пулеметом и одним метким стрелком. В роте обязательно один из снайперов имеет винтовку с оптическим прицелом (чаще всего затрофеенный Маузер). Вооружение: карабины Мосина и револьверы у каждого из бойцов плюс избыточное количество