Тот, кто видит долги - Павел Белянов

Второй была совсем старая женщина, лежачая, за которой из жалости присматривала почтальонша. Та же пустота. Тот же холод.

Между этими двумя визитами Мареку позвонили снова, и поначалу звонок показался обычным. Звонила девушка, совсем юная, лет двадцати, голос дрожал так, что слов было не разобрать.

— Мне сказали, вы поможете… с долгами… с этим… пожалуйста… это не я, это парни, их трое, это они всё сделали, я не знала, я не думала, что они реально…

— Тихо, — сказал Марек. — По порядку. Где ты? Я приеду.

Арендная комната у вокзала, одно окно, два матраса на полу. Звали её Лиза.

Как только вошёл, Марек понял: дело серьёзное. Холод в комнате был другой — густой, слоёный, от нескольких долгов сразу, сплетённых в один узел. И ещё чувствовалось, что где-то рядом что-то скопилось и дожидается своего часа — как счёт, который обязательно предъявят.

— Рассказывай, — сказал Марек, садясь на табурет. — Всё.

Лиза рассказала, глотая слёзы. Её парень — Слава, и с ним ещё двое. Денег нет совсем. Долги настоящие, обычные — за комнату, за всё. И Слава где-то узнал, что у Силы можно попросить помощи. Сам он такого не придумал бы, это всегда кто-то нашёптывает. Ему, как и всем.

И вот они решили ограбить какого-то богача — у того будто бы дома лежат деньги.

— Кого? — спросил Марек. — Знаешь имя?

— Ремез, — прошептала Лиза, будто имя могло их услышать. — Аркадий Ремез. Слава говорит, у него денег как у города, он и не заметит, если мы возьмём немного и заживём спокойно.

Марек знал это имя. В городе его знали все, кому положено знать. Самого Ремеза нигде не видно, а щупальца его повсюду. Лезть в это было всё равно что суёшь руку в работающий станок.

— И что они взяли в долг? — спросил Марек.

— Разное, у каждого своё, — Лиза теребила рукав. — Слава сказал — давайте наверняка, без права на ошибку. Один взял силу — чтобы сейфы, двери, замки взламывать. Второй, Витёк, взял невидимость — чтобы пройти охрану и вырубить их. А Слава взял удачу, чтобы всё получилось. Решили: сделаем вместе, тогда удача точно не подведёт.

Марек слушал, хмурясь. Три человека, три долга — одно дело. Такое он видел за пятнадцать лет дважды, и оба раза кончалось плохо. Обычный долг платит один человек. А если несколько берут вместе, на одно дело, — платят все сразу. Один долг тянет всех троих.

— И что случилось? — спросил Марек.

— И получилось, и не получилось, — Лиза заплакала, пыталась успокоиться. — Они зашли, взяли — вынесли целый чемодан. Но на выходе их ждали. Не охранник, не охрана — Слава говорит, просто человек. Стоял и смотрел. Смотрел прямо на Витька, а Витёк был невидимый. И началось. Стрельба. Убежали с деньгами, но Гриню ранили в плечо. А Витёк… той же ночью пропал. Совсем. Дома его нет, и нигде нет.

— Дай мне что-то из их вещей, чтобы найти нить, — попросил Марек.

Лиза полезла в вещи парней и дала ему куртку Славы. Марек закрыл глаза и нашёл узел. Тяжёлый, тройной, как она и сказала. Он потянул за нить, начал разматывать — и почти сразу похолодел от того, что увидел.

На узле была чужая метка. Кто-то трогал эти долги раньше него. Не вязал, не передавал — ощупывал, осторожно и умело, точно прикидывал вес. Почерк был не Марека. И не тот, знакомый, что был на долге Веры и на нити мальчика. Третья рука. Незнакомая, сухая, сильная и грубая.

Марек открыл глаза. Значит, тот, кто ждал парней у выхода и разглядел невидимого Витька, тоже видел нити — как он сам, как второй. Только этот служил Ремезу. У Ремеза был свой провидец. Это всё меняло и было очень большой редкостью.

Марек долго думал, что он один, или что таких, как он, почти не бывает. Оказалось — их несколько. Один вязал узлы его почерком. Другой сидел при Ремезе, следил за его добром. Третий ходил по кафе, раздавал долги из-под серой куртки. Весь мир, который Марек пятнадцать лет считал своим, тихим и понятным, оказался битком набит чужими руками. Скорее просто Силе стало скучно со мной одним.

— Помогите им, — сказала Лиза. — Пожалуйста. Я знаю, они дураки, сами виноваты, но их убьют. Слава по ночам кричит.

— Дай мне сказать, — сказал Марек. — Тут две беды, и обе плохие. Первая — долг. Тройной, связан в один узел. Когда придёт срок платить, он придёт сразу всем троим. Вторая — Ремез. Он теперь знает, что его ограбили через Силу, и такого не прощает. Копать будет до конца. А у него свой провидец, который видит долги. Так что искать вас будет не просто пистолет.

Лиза побледнела ещё больше.

— Я попробую развязать долг, — сказал Марек. — Разделить узел, чтобы каждый платил своё, отдельно. Тогда у них хоть какой-то шанс появится. Трудно, но должно получиться, если все трое будут здесь. Приведи Славу, Гриню. Сейчас.

Слава оказался тощим, дёрганым, с выпученными от страха глазами. Гриня — тише, с перевязанной рукой, совсем бледный. Марек усадил обоих, взял их за руки, велел Лизе держать Славу за другую, и вошёл в узел.

Развязать такой долг — как развязывать слепленную леску в темноте, на ощупь, зная, что узел, скорее всего, не поддастся. Вот таким он и оказался.

Марек работал долго, весь взмок. Вытащил удачу Славы, вытащил силу Грини — отделил каждую в сторону, к законному владельцу, чтобы платить отдельно. Потратил много энергии, но развязал.

А третья — Витькина, с присутствием — не пошла никак. Соскользнула в сторону и потерялась в узле, потому что самого Витька не было рядом. А без человека такой долг не поймать.

— Найдите Витька, — сказал Марек, отпуская их руки. Во рту пересохло, голос сел, руки дрожали. — Пока не найдёте, долг висит, и через него достанут остальных. Он взял присутствие, чтобы его не видели, — а если его теперь и вправду никто не видит, это плохой знак. Может, он уже платит собой. Найдите его. Найдите живым, слышите?

Он помедлил, собираясь с силами. Развязать тройной узел вымотало его так, будто он неделю не спал. Но это был не переброс — не то, что укладывает в больницу. И все же что-то внутри было натянуто до предела. Он знал это ощущение. Его собственная тень подступала ближе — так бывает, когда он слишком часто вмешивается.

Когда Лиза протянула ему сумку — ту самую, — он покачал головой.

— Деньги