Башня - Ник Гернар

не было привычного ерничества. — Тебе знакомо ощущение, когда кто-то следит за тобой исподтишка? Вот у меня оно было круглосуточно. И только здесь, в Москве, вдруг пропало. Надолго ли? Я не знаю.

Он резко поднялся, наклонился ко мне, понизил голос до шёпота:

— Я не знаю, как это убивать, Монгол. И как его выследить. Но иногда, когда я иду по улице, возникает такое ощущение, будто каждый третий прохожий смотрит мне в спину!..

Повисла тишина. Лекса медленно выпустила дым в приоткрытое окно, не сводя глаз с Локи.

— Может, это у тебя просто угрызения совести? — проговорила она. — Говорят, у некоторых маньяков такое бывает.

Локи вздрогнул от звука ее голоса, будто не ожидал его. А потом вскинул голову вверх и расхохотался — весело, заливисто, до выступивших на ресницах слез.

— Спасибо, рассмешила, — сказал он, наконец.

Я зыркнул на Лексу. Потом подошел к своим вещам и пошарил по карманам.

Нашел ключи от старой комнаты в общежитии.

— Держи, — бросил я связку Локи.

Локи поймал ключи одной рукой, даже не глядя — пальцы сами сомкнулись вокруг холодного металла. Он покрутил связку, прочитал выцарапанный на брелке адрес.

— Жилье официально числится за мной. Давай ты пока там заляжешь и ничего не будешь делать. С патриархом — тем более. Пока что ты просто гость.

— Скучно, — нахмурился Локи.

— Потерпишь, — осадил я его. — Все остальное я должен хорошо обдумать.

Он кивнул.

— Хорошо, думай. Только не слишком долго. Я плохо умею ждать.

Он подхватил свой плащ, махнул нам рукой — и исчез. Только дверь с тихим щелчком хлопнула в коридоре.

Мы с Лексой остались вдвоём.

Некоторое время она молча смотрела на дверь, потом перевела взгляд на меня.

— И давно ты дружишь с психопатами, страдающими манией преследования?

— Локи не психопат, — ответил я, собирая со стола грязные тарелки. — Он просто псих, живущий по своим собственным правилам… Знаешь, что? Иди пока в душ. Я пока здесь сам приберу.

Лекса поцеловала меня в щеку и, шутливо прихватив меня за задницу, исчезла в ванной.

А я наконец-то остался один.

Стоял перед раковиной. Смотрел, как тонкая струйка воды течет на тарелки. И думал.

Кто-то или что-то преследует Локи. Правда или ложь?

Анна убила сына и внука. Правда или ложь?

Ладыженский угрожает Анне. У него якобы есть сведения об ущербности ее репликации. Правда или ложь?..

Я глубоко вздохнул.

Как он мог узнать о таких вещах?

Разве что сам заказал. Или же получил эти сведения напрямую от того, кто это сделал. Например, сына Анны.

И вообще.

До сих пор я считал, что самые влиятельные корпорации — это «Белая Корона», «Всевидящее Око» и «Биосад».

Но я был не совсем прав.

Для того, чтобы одной из этих корпорации уничтожить другую, нужно развязать экономическую или физическую войну. Это трудно, хлопотно, финансово затратно.

Но есть одна корпорация, которая обладает просто сверхъестественной властью. Она может вырвать сердце любой компании, потому что имеет доступ к самым высокопоставленным персонам в тот момент, когда они наиболее уязвимы. Ее название всегда было на поверхности. Она, как тень, присутствует повсюду, но про нее редко говорят вслух.

Из-за этого я до сих пор даже не задумывался о ней всерьез.

Хотя должен был.

«Нейротик».

Компания, которая выращивает новые тела и осуществляет перенос сознания из старого немощного тела в молодое и сильное. Одна ошибка — и вместо умного властного человека получится идиот. Или маньяк. Или ущербная реплика, которую можно официально лишить статуса и отправить на дожитие.

И никакой тебе войны, все тихо, мирно, в рамках закона.

Насколько я знал, в России услугами «Нейротика» пользовалась вся верхушка.

Во времена моей работы в качестве телохранителя Анны мне довелось столкнуться с неким Артемом Вершининым. Он имел непосредственное отношение к основателю «Нейротика» Алексею Вершинину — был ему то ли сыном, то ли братом, этого я уже не мог вспомнить. Анна еще сказала, что помещение Артема в спецучреждение было на самом деле связано с последующим слиянием «Нейротика» с «Белой Короной».

Другими словами, вся эта тихая власть свергать королей и королев была в руках у Никитина.

Но при этом сам Император не пользовался разработками «Нейротика». Он предпочитал другой способ поддержания своего тела.

И Ладыженский, его партнер, вероятно тоже пользовался оком Минервы, а не репликацией.

Глава Биосада держится исключительно на фармакологических и технических достижениях медицины, и, хотя его жизнь уже давно превратилась в затяжное умирание, тем не менее от репликации воздерживается.

Что же получается?

Сначала Артем Вершинин пытался убить Анну.

Теперь Ладыженский пришел со сведениями об ущербности проведенной репликации и предлагает порвать ее в клочья. И к кому он пришел с таким предложением? К Никитину, хозяину «Нейротика»!

Что за чушь?

Если ты — хозяин сети ресторанов, вполне естественно есть в своих собственных заведениях. Потому что ты знаешь, кто и из чего там готовит.

А если ты — хозяин «Нейротика», разве не логично пользоваться его возможностями? Просто потому, что ты точно знаешь, что и как там происходит?..

Или же…

На самом деле там происходит что-то такое, что Никитин готов даже выращивать в людях око Минервы, лишь бы обойтись без репликации? И почему Ладыженский знает о неких конкретных операциях репликации больше, чем сам Никитин?

Все это звучало, как бред.

Если только…

Если только на самом деле в «Нейротике» заправляет вовсе не Никитин. И все, кто об этом знает, сторонится репликаций и готовы даже стать живой мумией, но не отдавать себя на процедуры в это учреждение.

Забыв вымыть тарелки, я, как лунатик, закрутил воду, сел за стол.

Меня терзало ощущение, что я близок к пониманию какой-то важной тайны, которую мы с Данилевским не учли.

Кому на самом деле выгодно уничтожить Селиверстову? Что это было за странное нападение иллюзиониста в гостинице, и почему Анна вдруг сказала, что убийцу заказала Лекса? Что скрывается за всеми этими странностями?

А теперь вдруг еще и Локи объявился.

За ним действительно охотятся? Или он сам сейчас — хитрый охотник? Ищет добычу в Москве? Хочет повесить на Данилевского заказ на убийство Антона Львовича?

Чему верить? И главное — кому?

Анна сказала мне: «Среди нас хороших нет».

Размышляя над всем этим, я совершенно потерял счет времени. И понял, что уже добрые полтора часа сижу, как пень, уставившись в стену.

Лекса уже давно спала в постели, не дождавшись меня. Часы на стене гостиной громко, пружинисто тикали, отсчитывая секунды. Я развернул интерфейс и, поколебавшись, написал Анне,