Товарищ военврач 4 - Олег Дмитриев

или четвёртом слове грифель треснул, а Николай Сергеевич хирургическим жестом молниеносно забрал у Ильиной из рук следующий, сбросив предварительно сломанный — говорили в трубке что-то очень важное.

Мы с Геной Граниным и Ваней Губерманом смотрели на него.

— Покровский принял, товарищ Ванько! Обеспечим! Отбой связи.

Он едва успел положить трубку, пробегаясь глазами по строчкам, как аппарат заголосил снова.

— Покровский! Да, знаю, из «девяносто второго» только что озаботили. Спасибо, что продублировал, Василий Кузьмич! Разгони там у себя всё, что можно, освободи площадку. Опять с колёс работать придётся. Да, сразу один под парами держать, чтоб дальше отправить раненых. Спасибо, дорогой, спасибо. Отбой связи.

Мы молчали, ожидая команды. Было ясно и без подробностей, что на станцию, где руководил Василий Кузьмич Банкин, комендант, ожидалось прибытие военно-санитарного поезда, о чём предупредил не дежурный, как обычно, а лично товарищ военврач первого ранга Ванько, Иван Аркадьевич, человек важный и суровый. Это за его подписью висел на стене кабинета приказ, где было велено обеспечить возвращение в строй не менее восьмидесяти процентов раненых.

— Коллеги, из Воронежа отбыл ВСП с тяжёлыми, — начал Покровский. — Много полостных, минно-взрывных. К ним доставили с Брянского. Приказано объявить тревогу, подготовить носилки, перевязочные и операционные…

Приказы были типовыми, каждый раз одинаковыми. Но не каждый раз звонил сам Ванько. Видимо, что-то или кто-то в этом эшелоне одинаковым не был. Сообщили ли об этом Николаю Сергеевичу, по лицу его понятно не было, но это и значения не имело.

— Сколько у нас времени? — уточнил я.

Все подняли на меня глаза. Ильина — с удивлением, вроде как: «что за вопросы, кто ж знает? От Воронежа и шесть часов идти могут, и все десять — как на путях будет». Покровский — чуть прищурившись и сведя брови, будто ему вот конкретно сейчас головной боли вполне хватало и без отдельно взятых энтузиастов от хирургии и, как недавно выяснилось, протезирования.

— Сказано — шесть часов, — ответил он, решив, наверное, что что хуже не будет.

— Мне нужно позвонить, — твёрдо сказал я. И он устало прикрыл глаза, поняв, что ошибся.

— Не удивил. Валяй, — главврач подвинул аппарат ближе ко мне. — Приказываю военврачу третьего ранга Николину обеспечить оперативную подготовку ко встрече военно-санитарного поезда. В полномочиях, кхм, не ограничиваю.

А вот он меня как раз удивил. Вот что значит опыт организационной работы: одной фразой и руки мне развязал, и язык, и полномочиями какими-то наделил, и ответственностью поделился. Да от души так.

— Васин! — отозвалась трубка. Старлей либо не отходил от неё, либо в Тамбовской госбезопасности был целый набор этих Васиных. Хотя голос, вроде, похожий. Что ж за ерунда-то лезет в голову?

— Николин, «четырёхсотый». Прошу срочного содействия!

— Слушаю.

— В течение шести часов ожидается прибытие эшелона на станцию. Необходимо срочно установить на площади у путей армейские палатки, большие. Схема размещения: две по краям, четыре — по центру, в два ряда, одна за другой, соединены проходом. Обеспечить четыре центральных палатки электрическим освещением, все шесть — отоплением. Нужна полевая кухня с двумя баками воды, рядом с центральными палатками.

— Принял. Что-то ещё? — отрывисто уточнил Васин.

— У меня всё. До прибытия раненых будут работать плотники, возможно, что-то понадобится им.

— Старшим на площадке будет товарищ Паньков, он сам найдёт вас, Иван Николаевич. Окажет содействие.

— Спасибо огромное, товарищ Васин! — искренне поблагодарил его я.

— Не за что, товарищ Николин. Служу Советскому Союзу. Отбой.

— Коль! Зину и Ненашева! — гаркнул я, повернувшись к закрытой двери, да так, что даже Ильина, сидевшая напротив, вздрогнула. За дверью раздался топот.

— Ого, — только и проговорил Покровский, потирая виски.

К тому времени, как в кабинет едва ли не на руках у Плетнёвой влетел Кондратий Степанович, передо мной уже лежал очередной листочек с чёрточками. Называть это чертежом, особенно в сравнении с той красотой, что принесли деды́ с утра, было как-то совестно.

— Меньше, чем через шесть часов, на станцию прибудет эшелон с «тяжёлыми». Обещали развернуть там оперативно палаточные операционные, — кто именно обещал, я говорить не стал, но Зина и Ненашев, судя по их лицам, и сами догадались.

— Товарищ Плетнёва. Вот здесь будет установлена полевая кухня. Твоя полянка, тебе и командовать. Кормить там никого не надо, но нужен кипяток для стерилизации инструмента и тёплая вода для подогрева физраствора и для грелок. Обеспечь. Степаныч, тебе и твоим задача важнее. Смотри.

Я подозвал остолбеневшего было в дверях деда. Зина ненавязчиво помогла ему ускориться, пихнув в спину.

— Вот тут стоят в ряд две палатки. Мне нужно, чтоб сквозь них на тросах могли двигаться носилки. Прямо по воздуху, да, чтоб один санитар толкать их мог, а не пара, и чтобы они от стола к столу перемещались. Вот так.

Стрелочками отметил направление движения.

— Тут, в левом ряду палаток, нужно две таких линии, вот тут, в правом — одна. Надо как-то придумать блоки, чтобы одновременно двигались тросы, и чтобы не заваливались носилки. Вопросы?

— Из чего? — только и спросил тот, изучая схему.

— Из всего. Хоть избу ближнюю разберите. Там будет от органов человек, обещали помочь. Поднимай своих всех, дуйте на станцию, мы скоро.

Да, наверное, с пожилым и очень уважаемым мастером следовало говорить как-то более уважительно. Но времени не было, и все, включая его самого, это прекрасно понимали.

— Добро, — выдохнул плотник и припустил к выходу натуральной рысцой. Мелкой, правда, но вполне ходкой.

— Оксан! — в том, что и она рядом, я не сомневался. И это чувство мне прямо как-то неожиданно душу грело.

— Здесь, — голос собранный, чуть запыхавшийся, наверное, как топот Зины услышала — следом рванула сразу.

— Смотри, тут в три потока будут стоять столы, по три в каждой линии. «Пироговские ряды» в чистом виде: первичная, операция и швы. Обеспечь при каждом столе по сестре и паре санитарок, инструмент, перевязочный, шовный — как обычно.

— Сделаю. А… вы где будете, на сортировке? — только и уточнила она. Видимо, чтобы знать, где самой быть.

— Я будете вот тут, — я указал пальцем на среднее звено в левом ряду. — Здесь пойдут в два потока полостные, их там, судя по всему, много. По этой линии, в соседнем ряду палаток, пойдут «руки-ноги», чтоб потоки разделить.