Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

— Первое. — я загнул палец: — Бл***кие микроволновки! Их срочно на склад. Не выбрасывать и не продавать! Ибо они могут пригодиться сотрудникам. Но с линии убрать! Все четыре.

— Хорошо.

— Второе. Баннер с бизнес-ланчем снять СЕГОДНЯ ЖЕ! Он у вас висит поверх старой таблички. Табличка под ним — латунная, с гравировкой. Я видел край. Отмойте и оставьте. Это стильно и красиво.

— Сделаем.

— Третье. Вывеска. Половина букв не горит. А это… — я посмотрел хорьку прямо в маленькие блестящие глаза: — Самое отвратительное и дешёвое мразотство в ЛЮБОМ заведении! Индикатор того, что хозяевам ПЛЕВАТЬ на гостей! Люди читают «МОЛ-УЛА» и делают вывод обо всей вашей кухне. И они, сука, правы! Ибо вывод верный.

Антон достал блокнот и начал записывать.

— Четвёртое. Меню. — я кивнул на тетрадь в руках Ники: — Не всё сразу. Не сто двадцать позиций! Когда в меню сам чёрт ногу сломит — это говорит о том, что на кухне работают жопорукие дегенераты, которые НЕ УМЕЮТ ГОТОВИТЬ! Никаких картинок с едой! Это удел узбекских кафе и срани, которая именует себя «бистро», упаси Господь…

— А что не так с бистро? — поинтересовалась лисица.

— С бистро всё очень даже так. Я же говорю про заведения, где руководство насмотрелось фильмов про французскую кухню и теперь по-быстрому пытается спародировать то, что ВЕЛИКИЕ шефы создавали столетиями.

— Понятно…

— По поводу блюд. Возьмите пять! Пять блюд из тетради Опилкина, которые вы сможете делать идеально каждый день. Одно из них — «Воскресное утро», потому что его помнит вся Балашиха. И честно напишите в меню: «по рецепту основателя». Не «авторский десерт от шефа» с бл***кими сырниками из коробки! Выкиньте все эти ублюдские полуфабрикаты!!! Гости не идиоты. Они чувствуют, когда им врут.

— А шеф? — спросила Ника: — Пять блюд из этой тетради — это су-вид, сферификация и азот. А у нас на кухне практикант и посудомойка.

И тут я услышал, как Тёма шумно вздохнул.

Обернувшись на звук, я увидел очень милую картину. Лисёнок стоял, вцепившись в фартук, и смотрел на меня с таким отчаянным «ну скажи, ну скажи», что мне стало смешно и одновременно как-то очень тепло на душе.

— У вас на кухне. — ответил я: — Есть парень, который месяц грел пельмени и при этом от скуки проверил термостат, дьюар и сифон. Который спрятал тетрадь, потому что понимал её ценность, когда хозяева оказались слепыми бестолочами. И который сегодня за двадцать минут ни разу не переспросил меня дважды.

Тёма стал красным до кончиков ушей.

— Ему семнадцать. — холодно подметила Ника.

— Ему семнадцать, и он учится в кулинарном техникуме. Через три года ему будет двадцать. — я пожал плечами: — Шефа вы себе не купите. Сами же сказали, что у вас нет денег. Но шефа можно вырастить! Это дешевле и надёжнее. Только для этого — его надо перестать держать у микроволновки.

— А кто его научит?

— Для начала — тетрадь. — я кивнул на клеёнчатую обложку: — Дальше… — я вздохнул, потому что понимал, во что сейчас себя втягиваю: — Дальше я поговорю с одним человеком. Его зовут Рубен. Он держит «Шашлычок» и знал Опилкина лично. Уверен, он приедет и посмотрит вашу кухню. Не как конкурент. А как дружелюбный сосед.

— А вы? — спросила Кира. Волчица стояла с пустым подносом. Уши у неё были подняты вертикально, и хвост ходил из стороны в сторону так, что задевал спинку стула.

— А я студент первого курса. — честно ответил я: — У меня пары, зачёты, дуэли и съёмки в шоу. Но я живу в сорока минутах отсюда. У меня есть машина… И по воскресеньям я, в принципе, свободен. — я повернулся к Тёме: — Если хочешь — приезжай в «Шашлычок». Я покажу тебе настоящую кухню. И познакомлю с людьми, у которых руки попрямее моих.

Лисёнок радостно закивал.

— Погодите. — Антон поднял руку: — Я понимаю, что у вас кредо… Понимаю, что мы вас оскорбили своей «пищей». Однако… вы нам сейчас, по сути, консалтинг бесплатно провели. Что вы с этого получите?

— Прышмандовка с песий ух. И… — я кивнул в сторону той самой парочки, что продолжала сидеть у окна: — Чистые эмоции от воспоминаний по тому, что уже, к сожалению, не вернуть.

— Ничего не понял… Вам кого-то отдать надо? Или что? Денег у нас сейчас нет… Возьмите цепочку! Хорошая. На двести пятьдесят грамм потянет.

— Не нужна мне ваша цепочка. Я уже получил всё, что хотел. Теперь для меня самое главное узнать — поняли ли мы друг друга насчёт будущего вашего ресторана?

— Вы показали. Мы сделаем. — кивнул хорёк.

— Что ж, очень рад. Осталось лишь закрепить изученный материал.

* * *

Закончили мы в полночь.

Вывеску Антон полез перевешивать сам, прям в ноябрьской сырости, с приставной лестницей и пассатижами. Ника стояла внизу, держала лестницу и подсвечивала коммуникатором. Хорёк ковырялся с патронами минут двадцать, ругался, обжёгся, и в итоге всё засветилось! Все восемь букв.

«МОЛЕКУЛА» повисла над улицей ровным жёлтым светом, и от этого фасад с лепниной и кованым козырьком вдруг стал ещё более прекрасен. Появилась атмосфера настоящего купеческого дома!

Баннер с бизнес-ланчем Антон сорвал и запихнул в мусорный контейнер во дворе. Под этим маркетинговым непотребством, как я и говорил, была латунная табличка. Позеленевшая, но целая. С гравировкой: «Молекула. Здесь помнят».

— Это он придумал. — с благоговением произнесла Кира, глядя на неё: — Господин Опилкин. Ему говорили — глупый слоган… Непонятный. А он смеялся и отвечал: «Кому надо — тот поймёт».

— Согласен. Выглядит потрясно. — кивнул я.

Наконец, первый шаг по возвращению «Молекулы» был завершён.

Мы стояли на крыльце. Хуан тёрся у ноги Киры, то и дело выдавая рандомные факты из своего кулинарного опыта.

— Дерек. — волчица вдруг развернулась и обняла меня, неловко ткнувшись холодным носом мне в плечо: — Спасибо. Я пока не понимаю, как это работает. И как всё будет в будущем. Но вы… вы включили «Молекулу» обратно.

— Я лишь включил конфорку. — ответил я: — Всё остальное было и так. Просто… Вашим новым руководителям нужен был пинок.

— Ой, не скромничай. — Колян хлопнул меня по