Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

— Ой! Точно! Я так переволновалась, что уже и позабыла об этом…

В итоге мы подписали ей салфетку. Увы, это единственное, что нашлось под рукой. Потом, немного подумав, подписали вторую: «Тёме. Никогда не грей то, что можно приготовить».

Мазда встретила нас тёплым щелчком замка. Я прогрел её минуту, слушая ровное высокое гудение ротора, и только потом тронулся. Колян сразу же записал голосовое сообщение КатЭрине. Он всегда так делал после знакового события. Истинный будущий муж!

Балашиха проплывала за окном мокрыми расплывчатыми фонарями.

— Дядя Рубен нас убьёт. — закончив запись, вздохнул Колян: — Он сказал: «глянуть одним глазком».

— Он сказал: «глянуть и рассказать». — я включил поворотник: — Вот я и расскажу. Что мы глянули, а потом отключили четыре микроволновки, приготовили четыре сета, довели гостя до слёз и, кажется, взяли на кухню «Молекулы» шефа семнадцати лет.

— Да. Он нас точно убьёт.

— Он нам пива нальёт! — усмехнулся я: — Дядя Рубен ведь именно за этим нас и посылал. Он знал, что мы не сможем так просто уйти.

Колян вытащил из кармана пачку семечек:

— Слушай. А ведь Антон-то не злодей, как оказалось.

— Не злодей. — согласился я: — Он просто слепой идиот, который попал не туда. Знаешь, я впечатлён, что «Молекула» смогла продержаться весь этот год. Ситуация с Антоном и Никой это, как, если бы мы с тобой попали в управление, какого-нибудь автомобильного завода. Мы же совершенно в этом не шарим.

— Факт!

— Антон считал не тот товар. Это страшнее злодейства.

— Почему?

— Злодея видно. А человека… Ну, или в данном случае — хорька, который искренне хочет, как лучше, но при этом медленно убивает своё предприятие… Его не видно. Совсем. Он ведь уверен, что делает разумную вещь. Искренне считает, что всё это идёт во благо.

— И как таких лечить?

— Сложный вопрос, Колян. Видишь ли… Люди привыкли объяснять всё чёткими тезисами и понятиями. Всё, что нельзя посчитать или измерить — для них является, чем-то эфемерным. С рестораном аналогичная история. Мы всё время говорим о заведении, как о предприятии. Себестоимость, фудкост, проходимость, средний чек. И это правда! Без всего этого заведение закроется через месяц, и никакая душа его не спасёт.

— Так.

— Однако арифметика тут вторична. Ресторан — он в первую очередь не про еду.

— Как это⁈ — к разговору подключился Хуан, просунувший пушистую мордочку между двух спинок кресел: — Разве наша задача, как поваров — не сделать еду качественной и вкусной?

— Ты меня не так понял. Еда — это только носитель. Как бумага для книги. Ресторан — это место, где один человек тратит своё время, силы, нервы и умение на то, чтобы другому, совершенно незнакомому человеку, стало на полтора часа лучше. Чтобы он вспомнил вокзал в Ярославле. Чтобы он вспомнил мать. Чтобы он снял пальто. Проблема Антона и Ники заключалась в том, что они не понимали одну важную вещь. Это невозможно оптимизировать или подсчитать! Убери из блюда душу — и в отчёте всё останется по-прежнему. Всё те же себестоимость, фудкост, проходимость и средний чек. Только гости, почему-то перестанут приходить. И ты никогда не поймёшь, почему. А Опилкин это знал. Он не был гением бизнеса. Он просто каждый день выходил в зал и пел песни, потому что ему хотелось, чтобы людям было хорошо! И за этим к нему ехали через полгорода. За этим к нему приходили постоянщики. За это и обожали весёлого барсука. А потом он умер… И пришли двое с калькулятором. Только вот — калькулятор оказался бессилен. Не потому, что цифры плохие. А потому, что цифрами нельзя измерить то, ради чего, вообще, стоит зажигать конфорку. Надеюсь, ты меня понял.

— И каков итог? — уточнил Колян: — Как лечить 'рестораторов с калькуляторами?

— Это же очевидно. — ответил я, выезжая на шоссе: — Надо дать им попробовать почувствовать то, ради чего приходят в ресторан. Всего один раз. Но по-настоящему!

Колян хмыкнул и щёлкнул семечкой.

— Философ ты, Дерек.

— Я повар. Хотя… По сути, это одно и то же. Просто у нас инструмент вкуснее.

Впереди, за поворотом, уже виднелось родная вывеска «Шашлычка». Свет праздничным блеском отражался от хрома мотоциклов банды Биг Би. Дядя Рубен наверняка сидел на кухне и ждал нас с чаем. Или «хлебным-игристым». Всё зависело от его настроения.

Прибавив газу, я услышал, как турбина тихо засвистела в холодном ноябрьском воздухе. Как по крыше начал тарабанить дождь. Но несмотря на всё это в моей душе было так тепло… Как будто я помог путникам обрести долгожданный верный путь.

Философ или нет — без разницы. Главное, что сегодня у нас получилось достучаться до парочки глупцов и сохранить чью-то маленькую, но очень красивую мечту.

Глава 3

— Сыр — это квинтэссенция сливочного вкуса! — пародируя голос Профессора Коновалова, произнёс я, сворачивая на перекрёстке направо: — Но каждый сыр — это уникальная гамма самых различных ноток и оттенков.

— Ага. — усмехнулся Колян: — Только вот, проблема заключается в том, что в большинстве своём все эти сыры не дополняют, а стараются перебороть друг друга. Помнишь, как в твоём отядзукэ «Полярной совы»? Там собрались ингредиенты, которых нужно было успокоить и подружить. И ты сейчас… выбрал аналогичный метод, только в разы сложнее.

— Ой, да ладно? А то, что ты, вообще, решил сделать яичницу в тесте — это легкотня?

— Вообще-то, не яичницу, а шакшуку. Это разные вещи!

— Допустим. Вижу, Валерон лёгких путей не ищет.

— Слушай, будь мой соперник не ты, а кто-нибудь другой — я бы использовал обычную пирамиду вкусов. Сделал бы смесь из молодых и старых сыров. Но ты… Я знаю, какой ты монстр! Валерон очень переживает. Когда узнал, против кого нам придётся биться — тут же побежал покупать билеты в Испанию.

— Почему в Испанию? — удивился я.

— У его матери там апартаменты. И Валерон сможет без проблем спрятаться…

— Ой, да ладно? Я не верю, что он трус.

— Он не трус! Но он боится. И честно говоря… Я тоже.

— Давай так. Ты Теньшину уделал?

— Уделал.

— Кружок любителей попилить бюджет уделал?

— Уделал.

— Четвёртое место ПРОСТО