Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

зрением Юра выхватил лица Лисова и девочек на заднем сиденье. Все были в панике, но Лисов ещё как-то пытался хорохориться и тоже что-то кричал, помогая себе жестами. Звуки голосов сливались в галдящую какофонию, смешиваясь с шумом мотора и свистом ветра.

– Тормози двигателем! – прорычал байкер Вадиму, перекрывая шумы. – Плавно сбрасывай скорость!

Напуганный и раззадоренный Погребнюк повернул голову на спутника Юры, и в его глазах стремительно мелькнуло какое-то подобие просветления.

– Я пытаюсь! – прокричал он в ответ, и спорткар действительно немного замедлился, выезжая на мост.

Юре показалось на миг, что всё обойдётся, но стоило так подумать, как прямо перед машиной Вадима вырулила огромная фура, совершая манёвр обгона. Вадим яростно заорал, резко забирая вправо, но и там деваться было некуда – по крайней правой полосе полз массивный бензовоз, и расстояние между ним и спорткаром стремительно сокращалось.

Юра в отчаянной попытке всё исправить постарался расфокусировать взгляд и снова представить внутренности машины. Тогда перед воротами института это вышло как-то словно само собой, но сейчас, сколько он ни напрягался, повторить трюк никак не получилось. Впрочем, это было ожидаемо. Возможно, если бы Юре не нужно было прилагать усилия, чтобы не упасть с несущегося на скорости байка. Возможно, если бы у него было ещё хоть немного времени…

Мотоцикл вильнул вправо вслед за спорткаром, и Юра снова увидел бледное как лист бумаги лицо Вадима.

Впереди шёл бензовоз, слева – фура, ещё левее гудела встречная полоса. Отступать было некуда.

– Дёргай ручник! – заорал байкер, и Вадим, скользнув по нему ошалевшим взглядом, резко опустил руку вниз и, следуя совету, потянул рычаг на себя что было сил.

В тот же миг раздался пронзительный свист, в нос ударил запах жжёной резины, что-то противно хрустнуло, и машину потащило вправо. Всё произошло за секунды: в панике Вадим хаотично крутанул руль, и спорткар, словно взбесившийся жеребец, вильнул задом и подпрыгнул, норовя задеть всех, кому не повезло оказаться на его пути. Каким-то чудом избежав столкновения с бензовозом, он споткнулся об ограничительный бордюр, встал на дыбы и, с грохотом пробив бортик ограждения, вылетел с моста.

«Совсем как в моём видении», – пронеслось в голове Юры. Их мотоцикл остановился метрах в двадцати от аварии – байкер успел увести своего стального зверя с траектории экстренного торможения, прижаться к бордюру и остановиться.

В момент падения машины Юра всё ещё продолжал сидеть верхом на байке, судорожно впившись пальцами в красную кожанку незнакомца. Чувство вины захлестнуло с такой силой, что ему захотелось стукнуть самого себя чем-нибудь тяжёлым, да так, чтобы физически испытать хотя бы часть той душевной боли, которая разрывала его изнутри.

– Это всё из-за меня! – выкрикнул он, не помня себя от шока и отчаяния.

Байкер повернулся и, словно прочитав мысли спутника, залепил ему хлёсткую пощёчину.

– Их ещё можно спасти! Только ты сможешь! Городничий, действуй!!!

Юру бросило в жар. Да! И как он не подумал об этом сам? Лучше умереть, спасая их, чем потом жить, зная, что по твоей вине погибли невинные люди.

Он соскочил с мотоцикла и в упор посмотрел на байкера:

– А ты? Поможешь? Их пятеро. Так ведь больше шансов!

По лицу незнакомца словно пробежала невидимая тень.

– Нет, я нет, – с явным сожалением и какой-то скрытой тоской мотнул он головой. – Не могу. Дорога…

Не говоря больше ни слова, Юра резко развернулся и, максимально ускоряясь, понёсся вперёд. Вокруг места аварии уже начали собираться люди.

– Пропустите, полиция! – громко крикнул он на бегу, и люди послушно расступились.

Юра перемахнул через ограничительный бордюр, скинув кроссовки и рюкзак, приблизился к раскуроченному ограждению и взглянул вниз. Спорткар стремительно уходил под воду, уткнувшись в серебристую гладь капотом и подняв кверху ярко-жёлтую заднюю часть.

Прыгать было до дрожи в коленях страшно, но Юра лишь сцепил зубы и, не давая себе возможности передумать, оттолкнулся от бортика. Он вытянул сложенные руки вверх, но в полёте начал хаотично махать ими, завалился вперёд и при входе в реку сильно ударился о водную гладь животом. Боль накатила тугой волной, тело обдало холодом. Оглушительный всплеск воды сменился натужной тишиной.

Выплыв на поверхность и продрав глаза, Юра понял, что машина уже полностью ушла под воду. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и нырнул за ней, с ужасом отмечая для себя, что ситуация из его видения повторяется во всех деталях.

Пятеро людей метались внутри автомобиля, словно лабораторные мыши, запертые в резервуаре с прозрачными стенками. Через приоткрытое со стороны водителя узкое окно в салон хлестала вода.

Юра попытался открыть дверцы авто снаружи, но они упорно не поддавались – то ли из-за разницы давлений внутри и вне машины, то ли из-за повреждённого контура электрики, а скорее всего, из-за всего сразу. Тогда он ухватился за боковое зеркало, чтобы не всплыть раньше времени, заставил себя сосредоточиться и поработать с Силой. Под водой это было особенно непросто, учитывая, что он ещё не совсем хорошо понимал, как вообще у него получается управлять этой невидимой энергией. Но как-то же получалось! Он ведь уже открывал чужой автомобиль без ключа.

«Тогда смог, значит, смогу и сейчас!» – подумал он и снова представил, как в замочную скважину входит стальной блестящий ключ – как раз такой, как нужно, со всеми выемками и выступами, как он проворачивается в замке.

Юра представлял это ещё и ещё, точечно высвобождая Силу и судорожно дёргая ручку, но ничего не происходило. Наконец в лёгких кончился запас кислорода.

Пришлось всплыть на поверхность. К ледяной воде он уже привык, и хотя правую стопу периодически сводило от холода, он не обращал на это внимания. В голове пульсировала сверхзадача – спасти людей. Пусть даже ценой своей жизни.

Сделав крупный глоток воздуха, Новиков задержал дыхание и снова нырнул.

Салон машины был уже практически заполнен водой, а пятеро узников в предсмертной панике барахтались под крышей, бездумно тратя последний кислород. Юра почувствовал их панику и подступающее отчаяние.

Схватившись за переднюю дверцу, Юра изо всех сил потянул её на себя, одновременно сконцентрировавшись на замке и высвобождая Силу. Он больше не пытался сдерживаться и дозировать её: отпустил себя и бахнул со всей дури – так, что тело затрясло от напряжения, а в голове всё загорелось и завибрировало, словно мозг оказался объят пламенем.

Тут же раздался металлический скрежет – ударной волной дверцу сорвало с петель и потащило куда-то вверх.

Дальнейшее Юра помнил смутно. На него одновременно навалились темнота, холод, опустошение…

Мыслей уже не осталось. Сверхзадача зудела на уровне подсознания.