Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Тон матери не предвещал ничего хорошего.

– Мам, я… – Юра замешкался, пытаясь придумать адекватное объяснение.

Но в тот же миг она схватила его за руку и повернула к себе, с пристрастием разглядывая. Нескольких мгновений хватило, чтобы оценить его удручающий внешний вид.

– О господи! Что с тобой? – Её тон изменился, в голосе промелькнула тревога.

– Э… ничего особенного.

Юра знал чётко: говорить правду, даже частично, родителям никак нельзя.

– Ничего?! Да ты посмотри на себя. Боже мой! А это что? – Мать подошла практически вплотную, сканируя взглядом лицо сына.

– А что там? – насторожился Юра.

Стало не по себе. В глазах матери читался такой неподдельный ужас, что за короткий миг Юра успел вообразить нечто страшное, начиная от змеиной чешуи вместо кожи и заканчивая бивнем мамонта, растущим прямо из щеки. После всего случившегося нечто подобное Юра вполне допускал.

Мать повернулась к мужу:

– Саш, да ты глянь, у него там ссадина, и губа кровит!

Юра с облегчением выдохнул – всего лишь ссадина…

Отец, в противовес матери, сохранял хладнокровие.

– Тань, ну что ты опять драматизируешь? Подрался пацан, с кем не бывает. – Он тоже приблизился, чуть отодвинул супругу и взглянул на сына исподлобья. – Правда же?

Юра кивнул, но тут же опомнился и замотал головой.

– Вообще, не совсем. Мы с группой ходили на катере кататься. Ну и, вы же знаете моё «везение» – навернулся случайно, упал в реку, – неумело соврал он.

– А ссадины откуда? – недоверчиво нахмурилась мать.

– В падении приложился… Скорее всего.

– Ну-ка, дай гляну, чего там у тебя. – Отец взял сына за подбородок и повернул на свет.

Юра вздрогнул и, поморщившись, отдёрнул голову.

– Что, болит?

– Да не, норм. Можно я уже пойду, а?

– Нет, нельзя, – не терпящим возражения голосом ответила мать. – Не хочешь говорить, кто тебя побил, не надо. Но вот это ты мне объяснишь! – Она вновь указала раскрытой ладонью на кухонный стол.

– Что объяснить-то? – Преодолевая усталость, парень перешёл в наступление. – Мам, это реквизит для спектакля, я же говорил, мы собираемся Годунова ставить в современном прочтении, и у меня, вообще-то, главная роль!

– Юр, это правда? – зная, что сын никогда ей не врал, мать требовательно заглянула ему глаза.

Сделав над собой ещё одно усилие, Юра кивнул.

– Ну конечно, правда, – натужно улыбнулся он. – Иначе зачем бы мне это?

– А я, между прочим, ей говорил! – вставил отец, укоризненно глядя на супругу. – А ты всё: она из золота… посмотри, и меч боевой. Ну какой боевой, разве не видно – бутафория!

Пыл матери поугас, но, судя по напряжённому лицу, сомнения ещё бередили её разум.

– И дался тебе этот театр, – проворчала она. – Лучше бы об учёбе подумал…

– Так я думаю!

– Он думает, – вставил отец. – Сегодня вот с преподавателем статью по химии писали к конференции.

– С каких это пор ты увлёкся химией? – спросила мать, прищурившись.

– С недавних, – буркнул Юра.

Мать вздохнула, взяла корону и начала вертеть её в руках, рассматривая: провела пальцами по гладкой поверхности, задержалась на прямоугольных зубцах и искусно выкованном лавровом венце.

– Вообще, выглядит солидно… и такая тяжёлая.

– Ну конечно, тяжёлая, мам, она же из сплава, – нашёлся Юра, – а сверху – кованые элементы и напыление под золото. Мы в мастерской заказывали.

С этими словами он сгрёб со стола меч с ножнами и поясной перевязью, подхватил корону из рук матери и понёс всё в свою комнату. На этот раз его никто не остановил.

* * *

Неприятный осадок от разговора с родителями медленно растворялся в горячей воде и клубах пара. Меньше всего Юра любил врать. Особенно – близким. Но сейчас другого выхода не было.

Обжигаясь до боли, он залез в наполненную ванну, втянул плечи и закрыл глаза. Лежал долго – хотел отогреться, забыться, отключиться от стремительного потока событий.

Но сделать это так и не вышло: воспоминания хаотично мелькали перед мысленным взором. Снова и снова он видел, как жёлтый спорткар впечатывается в ограждение моста. Снова слышал звук удара и глухой всплеск. Снова ощущал леденящий холод глубины и панический страх. Вновь чьи-то дрожащие пальцы цеплялись за его одежду и тянули на дно. Вновь не хватало воздуха, и тогда он делал вдох, и тут же лёгкие заполнялись жидкостью. А потом приходила пустота.

Переживая это раз за разом, Юра тонул в чувстве вины. Оно затягивало, как болотная топь, и, сколько бы он ни пытался выбраться, становилось только хуже. И только когда он плюнул на всё, расслабился и прекратил попытки, мысли его наконец вырвались из замкнутого круга и потекли свободным потоком, возвращая его в ту самую ночь.

* * *

Огни многоэтажек напротив мигнули и расплылись перед глазами, но тут же обрели предельную чёткость. Медленно приходя в себя, Юра понял, что он всё ещё жив и даже вполне здоров, что он стоит перед окном в номере отеля и таращится на панораму величественного ночного города.

Он машинально ощупал грудную клетку и поразился – никаких переломов рёбер, никакой крови, торчащих из кожи костей. А ведь ещё несколько минут назад олень с красной шерстью пробил ему рогом плечо, впечатал копыта в грудную клетку. Совсем недавно ему казалось, что клетки его тела переплавляются во что-то принципиально иное, что он сейчас лопнет и разлетится на триллионы кварков. Галлюцинации?

Внезапно взгляд его упал на кровать.

– Блин, Юля! – крикнул он и бросился вперёд.

Любимая женщина неподвижно лежала в той же самой позе, в которой Юра её оставил: на боку, вжавшись щекой в простыню. Правая рука была широко откинута в сторону, левая – словно безжизненная плеть вытянута вдоль тела. Яркий гранатовый локон спадал на щёку.

– Какой же я идиот! Почему же я… как вообще мог? – бормотал Юра в сердцах, негнущимися пальцами прощупывая пульс. Он вдруг понял, что никогда не простит себе, если с ней что-то случится.

Слабые удары сердца показались ему самой прекрасной в мире музыкой – жива! Словно в подтверждение этого, Юлька заворочалась и, сладко потягиваясь, открыла глаза. Её затуманенный взгляд медленно сфокусировался на его лице.

– Ты не спишь, – прошептала она одними губами, нежно и чуть виновато улыбаясь, – а меня, кажется, срубило…

Парень почувствовал, как душа рванулась к ней, как ему захотелось сжать Юльку в объятиях, дотронуться до губ, согреть своим теплом, защитить от всех опасностей мира.

Он улыбнулся в ответ, любуясь ею и наслаждаясь моментом, который ещё пару дней назад он мог вообразить только в самых смелых фантазиях.