Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Парень надел перчатки и направил луч налобного фонаря на могилу. Она была вся завалена венками с белыми лентами, на которых виднелись алые надписи на каком-то непонятном языке.

Мраморный памятник при ближайшем рассмотрении тоже оказался весьма необычным. На нём не было ни фотографии покойного, ни имени с фамилией, ни дат жизни. Вместо этого по самому центру гладкой поверхности была выбита лаконичная надпись: «Он был хорошим городом».

– Олег Петрович, вы уверены, что это нужно? – Юра обернулся и тоскливо взглянул на наставника. – Как-то это не по-человечески, что ли…

– Правильно, не по-человечески, – хмыкнул Шпиль. – Так Нижний и не был человеком… ну, вернее, был, но очень давно. – В голосе Городничего Дзержинска промелькнули ностальгические нотки.

– А имя у него было вообще? – спросил неожиданно Юра. – Или его так и звали все – Нижний?

– Когда-то точно было, да только его никто уже не помнил, спустя двести-то лет. Нижний и Нижний, как-то так повелось. Вообще, нас часто называют просто по городу.

Шпиль закончил говорить, встряхнулся и, привычным жестом подтянув к локтю одну из перчаток, вскинул глаза на ученика:

– Ну, что встал?! Копай, Юра, копай…

– Ладно. – Парень снял с плеч рюкзак с артефактами, осторожно привалил его к соседней оградке и скрепя сердце начал осторожно освобождать могилу от венков. – А памятник? Вы поможете его сдвинуть?

– А сила тебе на что?

– А что, можно? – поразился Юра. – Вы же говорили, что не стоит вот так – направо и налево…

– Каучук ты изопреновый, – как-то по-особому трогательно выругался Шпиль. – Я не про эту Силу. Обычная сила есть у тебя или совсем хилый?

– А-а, – протянул Юра. – Я подумал…

– Много думать вредно, – проворчал наставник и, чуть смягчившись, добавил: – Давай уже… если не сможешь, помогу…

Мраморный памятник выглядел неподъёмным. Юра осмотрел его ещё раз, обхватил прямоугольную вертикальную плиту двумя руками и, поднатужившись, потянул на себя. Через несколько минут мучений мраморный гигант благополучно был передислоцирован, а Юра с выступившей на лбу испариной взялся за лопату.

Влажный грунт то и дело налипал на острие инструмента, и приходилось останавливаться, чтобы снять с него особо крупные комья грязи.

– Олег Петрович, а напомните, зачем мы это делаем? – спросил Юра, в очередной раз навалившись на штык лопаты. – Я имею в виду, что вы хотите найти там? – Он указал взглядом вниз.

– Улики, конечно, – пояснил Шпиль таким тоном, будто втолковывал старшекласснику таблицу умножения. – Я бы хотел провести анализ спор с кожных покровов, если они ещё остались. Но, конечно, всё будет зависеть от состояния тела. Насколько оно уже за это время успело разложиться. У нашего брата, видишь ли, процесс распада идёт, скажем так, в разы быстрее, чем у людей.

– Ясно, – выдохнул Юра и вновь навалился на лопату. – А можно ещё вопрос?

– Ну валяй, коль не шутишь…

– Вот сегодня у меня дома вы как-то… воздействовали на моего отца?

– Догадался, значит? – усмехнулся Шпиль. – Ну, совсем немного, чтобы у него не возникло подозрений на мой счёт. У нас у всех есть такой дар.

– Какой это такой? – прицепился к слову Юра, выкидывая из ямы очередную порцию земли.

– Известно какой. Вызывать симпатию у людей, снижать их критическое восприятие, если есть в этом нужда. Часто это даже бессознательно работает, в фоновом, так сказать, режиме.

Юра призадумался, в очередной раз вгрызаясь лопатой в размокший чернозём.

– У меня тоже такой будет?

– Скорее всего, – будничным тоном подтвердил Шпиль. – Это одна из базовых способностей, а вот с остальными тут всё очень индивидуально, многое зависит от самого города. Сначала он влияет на тебя, а уже потом ты сам становишься его отражением и начинаешь влиять на него. Такой вот симбиоз.

Не вполне разобравшись в том, что сказал наставник, Юра вдруг признался:

– А я вот начал мысли читать, кажется. И иногда даже эмоции других людей чувствовать. Но не всех, и как-то всё спонтанно получается в том плане, что я не знаю, как это контролировать.

– Это хорошо, что начал, – уверенно проговорил Олег Петрович. – Но контролировать учись. Пытайся запомнить, как нужно смотреть на человека, отслеживай всё это в себе, откуда ощущения приходят, как мысли вылавливаешь из головы.

Воодушевлённый тем, что Шпиль не покрутил пальцем у виска, а воспринял его откровения так, словно это было в порядке вещей, Юра с новыми силами налёг на лопату.

– А что, Олег Петрович, вы тоже умеете? Ну, читать мысли?

– Не без этого.

– А мои тоже можете? – спросил Юра и с опаской покосился на наставника.

– Твои нет, можешь расслабиться, – усмехнулся Городничий. – С себе подобными это не работает.

– Хм… интересно… А вот…

– Хватит на сегодня, – прервал Шпиль. – А то голова лопнет. Ты давай копай усерднее, расхититель гробниц…

Юра проглотил рвущиеся наружу вопросы и замолчал, сосредоточившись на процедуре эксгумации. Он чертовски вымок и устал. Иногда ему начинало казаться, что всё происходящее – не более чем странный сон.

Даже сквозь строительные перчатки он чувствовал зудящие на пальцах мозоли. Чем глубже он копал, тем тяжелее становилось поддевать лопатой утрамбованный глинистый грунт, тем больше усилий приходилось прикладывать для того, чтобы выбрасывать землю наверх. Но процесс шёл – постепенно Юра начал опускаться вниз, и взирающий на него Олег Петрович на фоне яркой полной луны выглядел почему-то всё более зловещим. Особенно когда прохаживался вдоль могилы, сложив руки на груди, а свет его налобного фонаря то и дело резал темноту узким лучом.

Наконец острие лопаты чиркнуло обо что-то металлическое.

– Ну что там? – оживился Олег Петрович. – Неужели мы, так сказать, докопались до сути?

Он наклонился, заглядывая в раскопанную могилу и нетерпеливо потирая руки, как будто Юра добрался до сундука с сокровищами, а вовсе не до гроба с покойником.

– Похоже на то, – обрадовался Юра.

Он начал работать лопатой с удвоенной силой, раскидывая намокшую землю и высвобождая из-под комьев грязи поверхность массивного стального ящика. Это был именно ящик – прямоугольный, по виду сделанный из прочной стали, широкий, с двумя отделениями в верхней части и крепкими металлическими ручками.

– Отлично, просто отлично! – засуетился Олег Петрович, выуживая из кармана плаща две длинные верёвки. – Лови. Закрепи на ручках.

Юра ловко перехватил верёвки в воздухе, продел одну через ручки гроба справа, то же самое проделал с левой стороны.

– Кидай обратно, – скомандовал Шпиль. – И сам давай сюда… Держи руку.

Когда Юра не без помощи наставника выбрался наверх, он был напрочь промокший и изгвазданный. Какое-то время они потратили на подъём гроба. Юра всё никак не мог приноровиться и схватить верёвки так, чтобы они не