Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

– Надо бы убраться тут. Есть силы?

Юра кивнул, соглашаясь и понимая, что сделать это действительно необходимо. Даже если сил уже не осталось. Это был вопрос уважения к светлой памяти прежнего Городничего. «Он был хорошим городом»…

Вместе с Олегом Петровичем они водрузили на место деформированную крышку гроба и опустили его в яму, кое-как закидали землей, передвинули тяжеленный памятник и осторожно закрыли холмик венками.

– Вот теперь пойдём, – довольный результатом, Олег Петрович махнул в направлении дороги.

Продрогшие и уставшие, они еле доковыляли до машины. Уже плюхнувшись на переднее сиденье рядом со Шпилем, Юра с явным удовольствием стащил с лица противогаз, и, подняв глаза на здание администрации кладбища, так и замер с раскрытым ртом.

– Олег Петрович, вы это видите? – потянул он наставника за рукав, привлекая его внимание. – Вон там.

На кирпичной стене рядом с вывеской виднелось большое алое граффити. Выглядело оно зловеще. В свете фар машины стилизованные заострённые буквы поблёскивали глянцем. Краска (Юра отчаянно надеялся, что это была именно краска, а не кровь) ещё не засохла и кое-где тонкими подтёками стремилась вниз.

– Смысл жизни – в её завершении, – вслух прочитал Юра и с опаской добавил: – Звучит как угроза…

В машине на миг повисла густая тишина. Шпиль прищурился, вглядываясь в «настенные письмена», а потом гомерически захохотал.

– Ты бы видел своё лицо! Челюсть подбери, – давясь смехом, выдал он.

– А… но ведь не было же этой надписи! – растерянно хлопнул глазами Юра. – Я бы запомнил. И краска свежая…

– Ну и? Дальше-то что? На заборе вон тоже написано… Развлекается так молодёжь, а всё – не от большого ума. Что ж теперь, на каждую надпись мастурбировать?

Шпиль завёл мотор и собрался-было трогаться с места, но Юра торопливым жестом остановил его.

– Подождите. Олег Петрович, я должен посмотреть, – твёрдо сказал он и решительно вылез из машины.

Вблизи надпись выглядела не менее зловеще, но химическое амбре недвусмысленно намекало на искусственное происхождение красителя. Значит, не кровь…

Рука Юры словно сама по себе потянулась к граффити. Он дотронулся до прохладной стены, пачкая ладонь красным. Тут же пришло чёткое понимание: это не угроза и не чьё-то баловство. В этих словах заключён глубокий сакральный смысл.

Глава 5. На кремлёвской стене

Юра прошёл внутрь Кремля со стороны площади Минина и Пожарского, купил билет в Дмитровской башне за час до закрытия и поднялся на стену. Экскурсию брать не стал – он неплохо знал эти места ещё с детства. Ходил сюда ещё в нежном возрасте с родителями, потом – с учителями и классом, а совсем недавно – с Юлькой, показывая и рассказывая ей всё, что помнил и знал сам, стараясь произвести впечатление. Тогда он даже робко надеяться не мог на то, что у них всё сложится. Вспомнив о любимой, Юра невольно заулыбался, но тут же одёрнул себя. Сейчас нужно было сохранять предельную собранность.

Он двинулся по часовой стрелке в направлении Кладовой башни, размышляя. Наставление Шпиля, данное им после «бурной» ночи на кладбище, выглядело крайне размытым: «Пройдись по стене, понаблюдай, почувствуй атмосферу. Тогда и поймёшь, что делать». Напоминало что-то из разряда «Принеси то, не знаю что».

А «сделать» ему нужно было крайне важное дело – созвать Совет окрестных Городничих, которые, если верить Шпилю, должны подчиняться ему – областному центру. Сам же Дзержинск обещал обнародовать данные анализа биоматериала прежнего Городничего, который они добыли на кладбище. Анализировать он должен был как раз в течение дня, уверяя, что к вечеру результат уже будет готов.

Юра вздохнул, отгоняя образы прошлой ночи. Лямки рюкзака ощутимо оттягивала корона, которую Шпиль настоятельно порекомендовал прихватить с собой.

Меч он скрепя сердце оставил в своей комнате, предварительно обернув старой футболкой и засунув в дальний угол шкафа. Разгуливать по городу с холодным оружием, которое к тому же совсем недавно применялось по назначению, мягко говоря, не хотелось.

Следуя совету Шпиля, Юра пошёл по коридору Кремлёвской стены средним шагом, пытаясь уловить атмосферу этого места. Сделать это было несложно – всё здесь буквально фонило древностью. Он и раньше ощущал это трепетное чувство при прикосновении к камням, которые заложили в стену сотни лет назад. А сейчас, когда все чувства предельно обострились, он проникся атмосферой старины, можно сказать, с первых же метров пребывания здесь.

Изредка, проходя мимо смотровых окошек-бойниц, Новиков бросал взгляд на открывающиеся виды. Он и сам не заметил, как увлёкся, и в душе его начал нарастать эмоциональный подъём, словно незримый Дух города прямо сейчас вкачивал в него Силу.

Миновав Никольскую башню, он двинулся дальше и в районе Коромысловой башни нагнал припозднившуюся экскурсионную группу (с десяток детишек лет десяти – двенадцати, двоих взрослых сопровождающих и экскурсовода, с воодушевлением вещающего перед благодарной публикой).

Юра незаметно примостился за спиной дородной родительницы в широкополой шляпе и вслушался в слова экскурсовода – добродушного пухлого мужичка с едва наметившимися залысинами.

– …есть героическая и ужасающая. И обе связаны с некоей девушкой по имени Алёна. – Экскурсовод скользнул взглядом по любопытным детским лицам и, удовлетворённый произведённым эффектом, весело спросил: – С какой начать?

– С ужасающей, – бросил нагловатый белобрысый пацан с вызывающе-зелёной прядью в чёлке и, зыркнув на стоящую впереди остроносую девчушку, мысленно добавил: – Эта мелкая небось опять испугается, как тогда… как же я орнул…

Другие экскурсанты согласно закивали.

– Ну, хорошо, раз все согласны, – улыбнулся экскурсовод, – тогда слушайте. По одной из легенд, пошла девушка Алёна с утра за водой на речку Почайну. И не повезло ей встретить строителей, которые никак не могли закончить первую башню каменного Кремля – строили-строили, а на утро башня таинственным образом разрушалась. И тогда они решили: «Кто первый пройдёт мимо, того принесём в жертву по древнему языческому обычаю». В общем, схватили они Алёну и замуровали в фундамент основания башни вместе с вёдрами и коромыслом.

– Какой ужас! – воскликнула остроносая девчушка к явному удовольствию блондинистого пацана.

На её побледневшем лице возникла гримаска отвращения, и эта реакция вызвала бурю эмоций у сопровождающих родительниц. Дама в широкополой шляпе, за которой до сих пор благополучно скрывался Юра, всплеснула руками:

– Уважаемый, а вам не кажется, что детям совсем ни к чему знать такие жестокие подробности? – с нажимом спросила она.

Юра услышал, что мысленно она отпустила в сторону экскурсовода несколько крепких ругательств. Вторая родительница в мыслях присоединилась к первой, хотя и промолчала,