Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

– Отчего ж не рассказать? Расскажу! Но опосля… а сначала… хочу, чтоб ты кой-чего узрел и уразумел… по-вашему, чтоб принял Дар от меня. Тебе это пойдёт на пользу. Особливо в эту непростую пору…

Старец остановился напротив Георгиевской башни и с гордостью указал на неё раскрытой ладонью.

– Вот она, моя вотчина. Пошли. Всё покажу.

В Георгиевской башне было четыре яруса. С верхнего открывались роскошные виды в прямом смысле на всё четыре стороны. Юра любил бывать там и, медленно проходя по периметру, смотреть вниз через зубцы, наблюдая, как меняется пейзаж. В центре располагалось решетчатое ограждение, откуда открывался вид на третий ярус, где не было никаких экспозиций, но зрелище всё равно завораживало: белые стены с древней каменной кладкой, и в них – боевые печуры для пищалей и ружей с прямоугольными бойницами.

Старец не стал задерживаться здесь – он повёл Юру по узким лестницам и тесным проходам, устремляясь к нижним ярусам, расположенные уже полностью под землёй. Юра следовал за Иоанном Васильевичем след в след. В сводах было бы совсем темно, если бы не свечение посоха, которое пришлось сейчас как нельзя кстати.

Наконец они остановились около одной из глухих стен, и старец повернулся к спутнику.

– Ну что, дальше пойдёшь со мной, батюшка Нижний, не испугаешься неведомого? – неожиданно спросил он.

Юра напрягся, но постарался не подавать вида. Он уставился на стену впереди, тщетно стараясь углядеть в ней хоть какой-то проход.

– Там же не будет огромного чёрного воина, мечтающего искрошить меня в капусту? – мрачно пошутил он, вспомнив вчерашнее приключение на кладбище.

Иоанн недоумённо взглянул на него и осенил себя крестным знамением.

– Нет конечно… Там иного вида опасность…

– И что там за опасность?

– Ежели скажу, она ведь уже не будет чем-то неведомым, – резонно заметил старец, хитро прищурившись. – Ты, главное, если решишься, смотри в оба, когда всё начнётся. Веки опустишь – не преисполнишься мудрости…

– Ну, хорошо, – кивнул Юра, подумав о том, что хуже вчерашней схватки на кладбище уже вряд ли что-то будет. – Я готов. А куда идти-то? Тут вроде тупик.

– А вот сюда! – С этими словами Иоанн ударил посохом об пол, и яркий сияющий свет полоснул по глазам.

Рефлекторно Юра всё-таки зажмурился на несколько мгновений, но, вспомнив наставления старца, приподнял веки и попытался рассмотреть хоть что-то в этом слепящем потоке. К его удивлению, это удалось – оказалось, что если смотреть на свет несколько секунд не мигая, он перестаёт обжигать, а словно обволакивает, впускает тебя в эпицентр светового взрыва, и ты получаешь возможность видеть, различать контуры предметов и даже полутона.

Только тут он заметил, что Иоанн куда-то пропал вместе со своим посохом, от которого остался лишь свет, и что древняя каменная кладка перед ним исчезла, открывая ещё один тоннель. Не давая себе возможности передумать, Городничий шагнул в него, и в тот же миг остаточные фотоны света перекинулись на этот тоннель. Обернувшись, Юра тут же пожалел об этом – стена вновь появилась на прежнем месте, и выглядела она довольно крепкой и надежной. По спине пробежал мерзкий холодок. Отступать некуда. Теперь оставался только один путь – вперёд.

Юра двинулся по подсвеченному тоннелю. По ощущениям, он то заворачивал влево, то вправо, но всё время при этом чувствовался уклон. Шёл Новиков достаточно долго, чтобы понять: остаточный свет указывает путь, даёт ориентир, ведёт его куда-то.

Наконец тоннель закончился округлой просторной комнатой. Войдя в неё, Юра понял, что свет рассеялся по всему пространству, окутав его лёгкой мерцающей дымкой, словно тысячи миниатюрных светлячков рассредоточились по помещению. И в этом мягком свете он увидел огромное количество стеллажей с книгами, уходящих вверх по каменной кладке до самого потолка.

Невероятно! Библиотека? Здесь? В тайнике под Георгиевской башней? Неужели…

Пришедшая мысль была похожа на озарение. Юра бросился к ближайшему стеллажу и взглянул на корешки книг в богатых переплётах – кожа, драгоценные камни, золотая и серебряная чеканка. Это были настоящие произведения искусства.

Он осторожно провёл пальцами по древним фолиантам, чтобы убедиться, что это всё – не иллюзия, не плод его воспалённого воображения.

Внезапно раздавшийся позади голос заставил его вздрогнуть:

– Что, лепо?

Юра обернулся. Перед ним, хитро улыбаясь в седую бороду, стоял Иоанн Васильевич.

– Это… Неужели та самая утерянная библиотека Грозного?!

Довольный произведённым впечатлением, старец торжественно кивнул:

– Либерия! Склад человечьей мудрости!

Юра воззрился на него, испытывая какую-то благоговейную смесь удивления и искреннего восторга. Ещё бы – сколько раз он слышал об этой библиотеке, сколько легенд, столько гипотез о том, где она может быть на самом деле. А она, оказывается, все эти столетия была здесь, рядом, под древними кремлёвскими стенами.

– Но… как? Получается, Иван Грозный действительно спрятал её здесь во время похода на Казань? Чтобы не досталась врагу?

Старец неопределённо повёл плечом, не признавая правоту Юры, но и не отрицая её.

– А ты, как я погляжу, знаком с делами давно минувших дней, – одобрительно проговорил Иоанн. – Чай, хронист?

Юра смутился и отрицательно мотнул головой.

– Нет, что вы… я на инженера учусь, а история – так, просто интересовался одно время, – внезапно разоткровенничался он. – Были мысли, конечно, поступить на исторический, но предки отговорили.

Старец слушал его с живым интересом:

– Предки – это святое, – глубокомысленно изрёк Иоанн. – Заветы предков надо чтить. Токмо пошто отговорили-то? Чай, негоже быть хранителем летописи временных лет?

– Сказали, что надо иметь какую-то более практичную специальность. А это – так, баловство. Но если честно, я больше на актёрский хотел…

– Это что, лицедеем, притворщиком, стало быть? – грозно нахмурился старец и снова быстро перекрестился. – Али скоморохом, прости Господи?

Не ожидавший такой реакции, Юра нервно сглотнул, уже жалея о своей откровенности.

– Ну… а даже если так, разве плохо быть лицедеем?

– Да чего ж хорошего? Подменять свою жизнь чужой и дурить честной народ!

Юра не любил спорить, и уж тем более не собирался делать это с воплощением самого Иоанна Грозного, но тут просто не смог промолчать.

– Да почему же дурить?! Наоборот, актёр помогает людям… развлекает, не даёт пасть духом, помогает погрузиться порой в прошлое или будущее, перенестись в выдуманный мир, где совсем другие законы. И часто это помогает им многое понять о жизни. Вот книги – это мудрость, искусство. И актёрство – тоже искусство и мудрость, только в другом формате. И никто никого не дурит. Людям это нравится, и… – Юра осёкся, встретившись с непонимающим взглядом Иоанна.

– Ладно, батюшка Нижний, – старец примирительно опустил на его