Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

И Юра действительно увидел. Кристально-чистый сияющий белоснежный свет исходил от посоха маленького сухонького старца. Несмотря на сутулость и даже, можно сказать, сгорбленность, шёл он на удивление уверенной походкой. Полы его длинного кафтана развевались на ходу.

Когда старец приблизился, оказалось, что он абсолютно седой. Серебром отливали как жидкие, выбившиеся из-под высокой шапки волосы, так и тонкие редкие усы, переходящие в такую же редкую, но длинную бороду.

Выцветшие глаза старца при этом светились умом и проницательностью.

– А ну прекратить! – проговорил он зычным голосом, приблизившись к дерущимся, и стукнул об пол посохом, от чего пространство накрыло ослепляющей волной чистого света.

Юра зажмурился, не в силах выдерживать такое яркое сияние, а когда вновь открыл глаза, свет уже рассеялся, а дерущиеся стояли напротив старца, виновато опустив головы, словно нашкодившие хулиганы. Он же прохаживался мимо туда-сюда, отчитывая их.

– И не совестно вам? Каждый день одно и то же. Ей-богу, как дети малые. Хоть бы гостя дорогого постеснялись! Неужто не видите, кто за вами смотрит?!

С этими словами старец перевёл взгляд на Юру и с почтением поклонился, опустив руку до самого пола.

– Будь здрав, батюшка Нижний, и дети твои пускай здравствуют, и весь род твой.

Юра почувствовал себя максимально не в своей тарелке, совершенно не представляя, как следует отвечать на подобные приветствия. Ведь наверняка же был какой-то алгоритм типа «пароль – отзыв». Да и опять это «батюшка». Ладно Алёна, но из уст седовласого старца в его сторону подобное обращение звучало как-то слишком уж неуместно.

Он понял одно – надо хотя бы попытаться говорить на его же языке.

– И вам здоровья, дедушка… – почтительно произнёс Юра и тоже поклонился, отзеркалив движения старца. – Меня Юрием зовут. А вы…

– Иоанн. Сын Василия.

– То есть Иван Васильевич, как Грозный?!

Алёна прыснула со смеху, а старец с достоинством пригладил бороду.

– Ну почему же «как»?!

– Неужели сам?! – опешил Юра. – Но разве это возможно?

Старец загадочно улыбнулся.

– Кхе-кхе… Не совсем сам… Тут непросто. Потом спроси, может и расскажу.

– Так вы, наверное, кто-то вроде хранителя этих стен? – предположил Юра.

По лицу старца скользнула тень удивления.

– Мы все тут – хранители. – Он обвёл взглядом присутствующих. – И Алёнка, наша воительница, и эти, прости господи, супостаты. – Иоанн сын Василия осенил себя крестным знамением.

Зыркнув в направлении непримиримых противников, старец строго прикрикнул:

– Ну что стоите, аки истуканы?! Гость долго будет ждать от вас милости?

Первым подошёл к Юре Данила-Атаман. Не обращая внимания на пропитавшуюся кровью рубаху, он глубоко поклонился и с достоинством представился:

– Данила-Мастер. Руководил строительством сей Кремлёвской стены, покуда не погиб от предательского удара ножа одного заморского пса, посмевшего обидеть мою невесту. – Он бросил красноречивый взгляд на итальянца.

– Джованни Татти, – тут же подскочил тот.

Кланяться на русский манер «заморский пёс» не стал – вместо этого поднял валяющуюся неподалёку шляпу с пером и, помотав ею в воздухе, опустил до пола, при этом выставив вперёд правую ногу и замерев в полуприседе.

– Работал над сей Кремлёвской стеной вместе с искусным мастером Петром Франческо. По-вашему, Фрязиным. Покуда один одичалый разбойник, – Джованни многозначительно взглянул на Данилу, – не набросился на меня вероломно и не утопил в чане с кипящей известью.

– Вероломно? – взвился Данила. – Да если бы ты не полез к Настасье миловаться, я бы тебя, собака шелудивая, и пальцем не тронул!

Юра почувствовал, как между хранителями башен заискрило – ещё немного, и они снова набросятся друг на друга. Видимо, старец это почувствовал тоже, потому как уже в следующий миг сурово прикрикнул:

– А ну быстро разошлись! Только каждый – к себе. Не смущайте батюшку нашего заступника! Нам с ним ещё о многом надобно побалакать…

Старцу не надо было повторять дважды. Непримиримых врагов, которые вынуждены были сосуществовать друг с другом на протяжении веков, словно ветром сдуло.

Тогда Иоанн сын Василия обратился к Алёне:

– Ты тоже иди к себе, дочка, – улыбнулся он ей с какой-то отеческой душевной теплотой, но, прежде чем девица направилась в свою башню, выудил из-под полы длинного кафтана книгу в кожаном богатом переплёте и бережно протянул ей. – На вот. Как и обещал. «Комедии».

– Неужто те самые? – оживилась Алёна.

– Те самые, как просила, – подтвердил старец. – Ты токмо верни в целости и сохранности…

Глаза девицы заблестели искренней благодарностью.

– Спасибо, деда, – заулыбалась она, принимая книгу. – Пусть все твои ныне здравствующие потомки живут в мире и достатке!

Алёна вдруг резко повернулась к Юре.

– А ты, батюшка Нижний, заходи, – серьёзно сказала она. – Мы всегда рады. И Данила с Татти тоже рады будут, они вообще-то больше уже по привычке ругаются, а не по злобе!

С последним утверждением Юра мог бы поспорить, поэтому скептически хмыкнул.

– Спасибо, буду заходить, – кивнул он. – Рад был познакомиться… Ты же – легенда… в прямом смысле!

Щёки девицы залились густой краской, что было видно даже в воцарившемся полумраке. Она смущённо хихикнула и, взметнув в воздух длинную косу, быстро зашагала вперёд по стене.

Юра несколько секунд смотрел ей в след, а затем вновь обратил всё внимание на Иоанна.

– Вы хотели со мной о чём-то поговорить?

– Хотел. – Старец махнул рукой, призывая Юру следовать за собой и, опираясь на посох, словно на клюку, направился в сторону Борисоглебской башни.

Юра пошёл за ним, только сейчас обратив внимание на то, что посох старца уже не издавал такого ослепляющего сияния, а просто мерно светился, будто перешёл в фоновый режим.

– Да и ты, чай, хотел чего спросить? – обернулся Иоанн сын Василия.

Вопросов у Юры было столько, что они не умещались в голове. Он выбрал из них тот, за ответом на который, собственно, и пришёл сюда.

– Вы знаете, где должно проходить собрание с областными Городничими и, самое главное, как его… хм… инициировать?

Старец хитро прищурился, довольно резво для своего преклонного возраста поднимаясь по высоким ступеням.

– Допустим, знаю, – хмыкнул он и посмотрел на Юру оценивающе. Похожий взгляд он видел у Шпиля, когда они впервые встретились.

– Что, тоже будете говорить, что я слишком молод для этой… должности?

– Быть Городничим – не должность, а призвание, – проникновенно пояснил Иоанн. – Великий Дух призвал тебя не просто так… Он не ошибается. Если выбрал тебя, стало быть, так надо.

Они прошли мимо Борисоглебской башни и, не задерживаясь, направились к Георгиевской. Кремлёвская стена в этом месте брала крутой подъём, и даже Юре пришлось приложить усилия, чтобы не сбилось дыхание. Почтенный старец же шёл впереди, задавая удивительно неплохой темп.

– Так… что