Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Следующим в дверях появился высокий мужчина в кожаной куртке нараспашку, с залысинами и густыми тёмными усами. На груди у него на кожаном шнурке колыхалось белое гусиное перо. Юре показалось, что он напряжён или чем-то озадачен. Может быть, такое впечатление создалось из-за близко посаженных глаз с опущенными наружными уголками.

– Константин Вихров, – пробасил он, усаживаясь за стол, и недружелюбно взглянув на Юру, всё-таки решил пояснить: – Арзамас. По вашему приказанию прибыл в установленный срок.

Юра кивнул. Он вдруг понял, что представляться сейчас каждому не имеет смысла, да и никто не ждал от него этого. Они и так знали, кто он такой. Чувствовали. Так же, как и Юра продолжал ощущать их на каком-то тонком уровне через корону, которая всё ещё обхватывала золотым обручем его голову.

После Арзамаса подошли сразу двое – Выкса и Балахна. Первая – долговязая и худощавая, со строгим вытянутым лицом и водопадом волнистых волос. Она двигалась так плавно, что казалось, будто она не идёт, а перетекает из одного места в другое. Вторая – на голову её ниже, полная, громкая и улыбчивая. С их приходом за столом стало тесно и шумно. Представившись по форме, они сели за стол и принялись живо обсуждать что-то, продолжая ранее начатый диалог.

Вслушаться в их разговор Юре помешал новый гость – Бор. Он оказался широкоплечим и мускулистым, с крупными чертами лица, массивной шеей, светлыми соломенного оттенка волосами до плеч и короткой густой бородой. Бор явился одетым в белую длинную рубаху с закатанными по локоть рукавами и в тёмно-синий кожаный фартук с множеством карманов, из которых торчали самые разные инструменты: шила, маленькие тесаки, ножи, миниатюрные топорики. Видно было, что приглашение Городничего застало его за какой-то работой, и он не стал переодеваться, а шагнул в портал так, как был, в спецодежде.

Практически сразу за Бором появился подтянутый мужчина в чёрном пальто и элегантном шейном платке. Он шёл, заметно припадая на правую ногу и опираясь на трость с массивным набалдашником. Правую щёку его пересекал извилистый белёсый шрам. От гостя веяло надменностью и аристократической холодностью.

– Ибрагим Саров, – проговорил он стальным тоном, поймав взгляд Юры, после чего проследовал к свободному месту.

Парень буквально кожей ощутил исходящие от него негативные эманации. Саров. ЗАТО. Город, куда пройти можно только по пропускам. Город, где раньше проводились какие-то сверхсекретные разработки ядерного оружия. Город-загадка. Кто знает, что происходит за его железным занавесом сейчас?

Юре стало не по себе. Вообще, по мере того как собирались областные Городничие, он всё больше нервничал. Все они смотрели на него по-разному: с удивлением, неприязнью, интересом, равнодушием. А он даже не знал, что им говорить. Как вообще следует проводить эти собрания? Да он вообще ничего практически не знал, а здесь собирались те, кто уже многие годы управляет своими городами.

Когда на пороге театра появился знакомый силуэт Олега Петровича Шпиля, Юра обрадовался ему, как единственному хорошему другу среди толпы незнакомцев, от которых можно было ждать чего угодно.

Городничий Дзержинска не изменял себе – он был в излюбленном жёлтом плаще химзащиты, резиновых сапогах и перчатках поверх рукавов. Не раздеваясь, он кивнул Юре, как старому знакомому, и занял место на противоположном конце стола. Шпиль был собран и сосредоточен.

Юра заметил, что семь из девяти стульев уже занято, два – пустуют. Он достал наконец телефон и взглянул на время – без десяти два.

«Ну, до утра ещё далеко», – подумал он с долей иронии, вспоминая о вчерашней ночи, которую тоже пришлось провести без сна. Впрочем, спать ему сейчас хотелось меньше всего. Он жалел, что, когда было время, не расспросил Евгения о процедуре этого Совета. Может быть, тут есть какой-то регламент?

В ожидании оставшихся двух гостей за столом велись приглушённые отрывистые разговоры. Только Выкса и Балахна не стеснялись и продолжали тараторить так, словно не виделись по меньшей мере лет сто и теперь не могли успокоиться, пока не перескажут друг другу всё случившееся за это время.

Раскатистая трель театрального звонка заставила всех на миг замолчать и окинуть друг друга перекрёстными взглядами.

В тот же миг дверь в театр в очередной раз распахнулась, пропуская невысокого и на первый взгляд ничем не примечательного неказистого человека в простом сером пиджаке с заплатками на локтях. Через правое плечо гостя была перекинута относительно небольшая, но пухлая сумка.

– Городец, – улыбнулся он, подойдя к Юре, и протянул ладонь для рукопожатия. – По вашему приказанию прибыл в установленный срок.

Первое, что обратило на себя внимание, – это его глаза. Пронзительно-синие, какие-то по-детски наивные, искренние, чистые. Ладонь его была мягкой и тёплой.

Прежде чем занять свободное место, он вытащил из сумки большой печатный пряник с надписью «Городец» и осторожно положил его перед Юрой.

– Сувенирный, – снова обезоруживающе улыбнулся он, – с мёдом, имбирём и пряностями. Не знал, какой вы любите, взял классический. Рецепт тот самый, старинный, на солоде.

Такие же пряники, только чуть поменьше размером, легли на стол перед каждым из присутствующих. Оказалось, Городец подготовил сувенирное лакомство со своей особой начинкой для каждого из, если так можно выразиться, коллег, о чём не преминул сообщить, смачно расхваливая разные виды угощения.

Юру это подкупило, хотя практически все отнеслись к таким подаркам скептически. Шахунья едва заметно кивнула и двумя пальцами немного отодвинула пряник от себя, словно это была бомба замедленного действия. Саров закатил глаза к потолку, но промолчал. А вот Арзамас молчать не стал.

– Анатоль, ну сколько уже можно? – проворчал он, открыто выказывая недовольство. – Ты решил своим производителям сделать месячную выручку? В прошлый раз были резные игрушки, сегодня пряники… На следующий сбор по самовару притащишь каждому?

Городец не обиделся, а лишь чуть виновато развёл руками:

– Да я ж от чистого сердца! И… Совет-то не рядовой, как-никак. – Он скосил взгляд в сторону Юры.

– Костя, не бухти, – осадила Арзамас Балахна, распечатывая прозрачную упаковку и обнажая один из тёмно-коричневых пряных боков традиционного городецкого лакомства. – Между прочим, тебе бы не помешало поучиться у него гостеприимству, а то всё страдаешь, что туристы к тебе не едут. Так туристов надо чем-то привечать!

Арзамас измерил Балахну уничижительным взглядом:

– Кто это страдает?! У меня всё в порядке с туристами, – огрызнулся он, пригладив густые усы. – А вот кому не помешало бы поработать над этим, так это тебе.

– Боже упаси! Мне и так неплохо живётся.

Распечатав пряник, она откусила внушительный кусок и, распробовав, расплылась в блаженной улыбке:

– Ксюша, ты