Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

class="p1">«Нет, всё-таки я не сошёл с ума, – подумал он, – эти голоса явно принадлежат областным Городничим, а корона, судя по всему, своеобразный коммутатор для связи, и ещё, возможно, активатор портала. Ведь как-то же я переместился из подземелья к этой лестнице?»

Юра осмотрелся, прислушался. Областные Городничие больше ничего не говорили, но он удивительным образом чувствовал их присутствие. Это как когда ты болтаешь с кем-то по телефону, и этот кто-то замолкает, но продолжает какое-то время оставаться на связи. Так же и здесь. Юра знал, что его подчинённые ещё «на линии». Просто молчат.

Город мерно гудел, подмигивая огнями ночной подсветки. Судя по отсутствию прохожих на улице, время было уже позднее, и сейчас это не могло не радовать – чем меньше свидетелей, тем лучше.

Странное напутствие Иоанна Васильевича «Дверь откроешь – иди куда глаза глядят» Юра вспомнил уже позже, когда поднялся по Театральной лестнице и оказался в начале улицы Пискунова.

Какая дверь? Почему надо идти неизвестно куда?

Он обернулся, чтобы посмотреть вниз, туда, откуда только что пришёл, и внутри будто что-то перевернулось: по лестнице двигались размытые мерцающие силуэты.

«Это они? Так быстро?! Неужели корона ещё и открыла портал для других?» – подумал Юра, вытирая выступивший на лбу холодный пот.

Силуэты поднимались, растянувшись в небольшое шествие. Зрелище завораживало, но почему-то одновременно и пугало. Юра ещё никогда не видел столько мистических созданий в одном месте. От мысли о том, что все они должны подчиняться ему, становилось не по себе.

Подчиняться. Ему. Да ведь у него и обычного жизненного опыта ещё нет никакого, а что уж говорить об опыте… иного толка.

Стараясь не поддаваться панике, Юра попытался рассмотреть впереди идущего. Вернее, идущую. Это была статная женщина в золотисто-зелёном одеянии, словно сотканном из тончайшей полупрозрачной паутинки. Лицо её прикрывала дымка вуали, а платье при движении издавало лёгкий шелест, напоминающий шуршание осенней листвы.

Повинуясь какому-то наитию, Юра развернулся и быстро зашагал буквально куда глаза глядят. Было в этой формулировке нечто загадочное, но в то же время – конкретное. Следовать интуитивному восприятию, куда упадёт взор. В определённом плане это была очень эффективная навигация.

Стараясь не оборачиваться, Юра прошёл по улице Пискунова вдоль отреставрированного здания районной администрации, затем обогнул угловую семиэтажку и быстро преодолел сквер перед драматическим театром.

Знаковое место Нижнего, конечно, было хорошо знакомо Юре – он любил бывать здесь и как зритель, и как начинающий актёр театральной студии. Да что говорить, он до сих пор мечтал сыграть на этой сцене при полном зрительном зале.

Юра подошёл к главному входу в театр и, ни на что особо не рассчитывая, потянул за ручку. К его удивлению, она поддалась. Более того, сделала это чрезмерно легко, словно некто в тот же момент толкнул дверь на него с другой стороны.

– Добро пожаловать в обитель служителей Мельпомены, – раздался странный, словно доносящийся из металлического сосуда, голос.

Вслед за голосом появился и сам его обладатель – немолодой практически полностью лысый мужчина с фактурным выразительным лицом, мудрыми глазами и натёртым до блеска носом.

Юра опешил от неожиданности.

– Вы же памятник! – выпалил он, встретившись с ним взглядом, и тут же прикусил язык.

Памятник выразительно приподнял бровь.

– В самом деле? – уголки его губ расплылись в ироничной улыбке. – Юноша, вы невероятно проницательны.

Тоже усмехнувшись, скорее нервно, чем иронично, Юра всё-таки обернулся, чтобы бросить взгляд на скамейку перед театром, где обычно сидел бронзовый Евстигнеев. Она была пуста.

– Простите, я… ещё не привык к… такому, – Юра запнулся, понимая, что с каждым словом делает только хуже.

Памятник снова улыбнулся, на этот раз – добродушно, и дружеским жестом хлопнул парня по плечу.

– Я понимаю. Всё в порядке, привыкнете.

Юра незаметно потёр плечо – рука у бронзового актёра была тяжёлой.

– Да вы проходите, садитесь, а то ведь гости уже на подходе. – Памятник Евстигнееву посторонился, пропуская Городничего в холл театра.

Здесь в самом центре возвышался массивный стол с резными ножками – Юра был уверен, что раньше его тут не было. Вокруг расположились стулья с высокими спинками, накрытыми белоснежными чехлами-накидками. Во главе стола стоял практически трон – массивное кресло с красной бархатной обивкой, спинкой и подлокотниками с ажурной искусной резьбой.

– Прошу, – широким жестом памятник указал направление.

Юра подошёл ближе и хотел было сесть на первый стул сбоку, но бронзовый Евстигнеев осторожно взял его под локоть и подвёл к центральному месту во главе стола.

«Ну да, всё сходится, – усмехнулся парень. – Корона есть, только трона не хватает».

– Вам сюда, господин… – памятник сделал паузу, намекая на то, что хотел бы знать его имя.

– Юрий…

– Просто Юрий? А дальше? – прищурился памятник, отодвигая перед ним тронное кресло.

– Юрий Александрович. Новиков.

Юра осторожно опустился на предложенное место, и бронзовый Евстигнеев отработанным движением бесшумно придвинул кресло.

– Очень рад познакомиться, – улыбнулся он. – Меня можно называть Евгением или просто – дворецким. Я не обижаюсь. По сути дворецкий и есть – дверь открываю, принимаю гостей, размещаю, слежу за хозяйством. Вы не стесняйтесь, если надо чего, говорите. Прошлый Нижний не стеснялся, пользовался, кхем… некоторыми услугами.

– Услугами?

– Ну, не теми услугами, о которых можно было подумать, – улыбнулся Евгений. – Так, что-то по бытовой части. Там, организовать ужин на всех, например, оформить как-то по-особому, обставить всё, развлечения какие-нибудь придумать. Приличные! Интеллектуальные, можно сказать.

– Э… получается, Нижний… он любил развлечения? – с удивлением спросил Городничий.

– Ну как – в основном любил представления смотреть на сцене, а иногда и сам не прочь был поучаствовать в мистериях. Ещё викторины разные любил. – Евгений мечтательно поднял к потолку глаза, вспоминая эти моменты. – Играли они с областными. Не часто, но бывало. И очень уж занятно порой получалось…

– Как интересно. Получается, все его любили?

Бронзовый Евстигнеев задумался.

– Скорее уважали. Боялись. Но, может, и любили тоже, да. Любовь – она же разная бывает.

Юра хотел спросить про гибель прежнего Городничего, но в этот момент в дверь постучали, и дворецкий отправился открывать.

Первой появилась та самая женщина, чей размытый силуэт возглавлял шествие по Театральной лестнице. Уверенной походкой она продефилировала к столу, шурша зелёно-золотистым длинным платьем. Изящная и загадочная. Из-под вуали смутно просматривались заострённые контуры лица.

– Шахунья, – представилась она высоким мелодичным голосом, не поднимая вуали, и элегантно протянула Юре руку в полупрозрачной дымчатой перчатке.

Он выхватил взглядом длинные тонкие пальцы, на некоторых из которых поблёскивали серебристые кольца, надетые поверх перчаток. Неловко и неумело Юра в ритуальном жесте дотронулся губами до руки, ощутив лёгкий флёр древесно-травянистого