Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

Быстрым движением он дотронулся до головы, проверяя корону. Её не было.

– А… что вообще?.. Где?

– Так вы ничего не помните? – изумился памятник.

Юра отрицательно мотнул головой и с наслаждением глотнул обжигающе горячий крепкий напиток.

– Последнее, что помню, – он задумался, – как все начали доставать оружие, потом были странные ощущения… помню, кожа загорелась и… потом как будто вспышка… и всё.

– Поздравляю, – сдержанно улыбнулся Евгений. – Вы впервые воспользовались способностью областного центра нейтрализовать Силы своих подконтрольных Городничих.

Юра чуть не подавился кофе.

– Так… получается, я всё правильно сделал? – удивился он.

Бронзовый Евстигнеев ответил не сразу – замялся и неопределённо пожал плечами.

– Вообще, подозреваю, для первого раза это было неплохо…

– Неплохо, но есть нюанс, да? – мрачно усмехнулся Юра. – Говорите, чего уж…

– Вы… воспользовались способностью, к которой ещё не были готовы, ни морально, ни физически, – нехотя пояснил памятник.

– И? – Юра выжидательно взглянул на собеседника.

– И это отняло у вас много сил. Был риск, что вы впадёте в торпор. Это что-то близкое к коме, анабиозу. Такие состояния среди Городничих довольно редки, но имеют место, особенно с начинающими.

Юра снова поднёс чашку к губам, переваривая новую информацию.

– Но… всё обошлось же… – Он вопросительно взглянул на дворецкого. – Да?

– Вам повезло. Олег Петрович сказал, что ваш организм молодой, а потому обладает большими адаптивными возможностями, но… несмотря на это, они коллегиально решили вас… отстранить от управления.

Юра всё это время ждал чего-то подобного. Ещё с того момента, когда все только начали собираться на этот Совет, будь он неладен. Они смотрели на него оценивающе, испытующе. Словно надеялись, что он сейчас встанет, произнесёт лидерскую речь, замотивирует всех на подвиги и достижения. А он – просидел весь Совет, как рохля, метафорически прячась за спиной Шпиля.

«Да и кого я обманываю? Я ведь действительно не готов ими управлять! Да и хочу ли?»

Ему почему-то так обидно вдруг стало, что снова не оправдал возложенных надежд.

– Они… имеют такое право – отстранить меня? – осторожно спросил Юра.

– Вы не читали Кодекс? Да, если решение будет принято путём голосования. Кстати, голоса разделились почти поровну: четыре против пяти – одного голоса не хватило в вашу пользу…

Юре вдруг очень захотелось узнать, кто как проголосовал, но спросить об этом у Евгения он не решился, погрузившись в размышления и молча допивая кофе.

Дворецкий замер рядом в статичной позе, словно статуя. Хотя почему «словно»?

– Так… получается, я больше не Городничий? – спросил наконец Юра, и от понимания этого в душе разлилась тоска.

– О, нет, что вы, – замотал бронзовой головой памятник. – Нельзя перестать быть Городничим, вас же выбрал Великий Дух. И обратно человеком стать уже невозможно…

– Но вы же сказали, меня отстранили, – совсем запутался Новиков.

– Отстранили от управления областными Городничими, – пояснил дворецкий. – Пока вы не получите все Дары, не войдёте в апогей Силы. Так что знакомиться со своей вотчиной и развивать задатки вам не только можно, но и нужно.

Юра вздохнул с облегчением и подумал, что, может быть, это даже хорошо, что отстранили. Одной проблемой меньше. А может, он просто хотел самого себя в этом убедить.

– Они все разъехались?

– Городничим нежелательно надолго отлучаться из своих владений. Поэтому да, разъехались. Причём своим ходом. Корону пришлось снимать… так сказать, насильственным путём, и, соответственно, портал сразу же схлопнулся. Да, саму корону было решено пока у вас тоже изъять, так сказать, во избежание недоразумений.

Юра кивнул, принимая всеобщее решение. В голову лезли упаднические мысли, и, чтобы отогнать их, он нарушил повисшую тишину:

– А… откуда вы вообще так много знаете про все эти правила, про Кодекс Городничих, про способности?

Памятник позволил себе коротко улыбнуться.

– Я служу здесь… конечно, не так долго, но, видите ли, ваш предшественник часто рассказывал мне что к чему. Доверял. А может, и готовил… вот к чему-то подобному, чтобы я знание это передал его преемнику.

Евгений замолчал и, снова остолбенев на несколько секунд, выдал:

– Но на самом деле не так уж много я и знаю.

– А это ничего, что вас там нет? – Юра кивнул в сторону выхода. – Ну, вы же должны быть на лавочке перед театром. Что подумают люди, если не увидят вас на привычном месте?

Судя по всему, вопросы юного Городничего умиляли бронзового собеседника. Он качнул головой и почему-то расплылся в улыбке, которая без слов говорила: «Ну уж такие-то элементарные вещи надо знать!»

– Люди просто ничего не заметят, – сдержанно пояснил он. – Они вообще многое не замечают… Можете считать это особой магией городских сущностей – просто, когда меня нет на лавочке, все будут неосознанно обходить это место. Им вдруг нестерпимо захочется пройти мимо, и они пройдут. А если не пройдут, то взгляд отведут обязательно. Потому что так уж люди устроены – боятся видеть то, что не вписывается в привычные шаблоны.

Беседа с памятником увлекла Юру. Наконец-то он получал ответы на свои вопросы и мог рассчитывать на уважительное отношение. Нет, Олег Петрович тоже отвечал, конечно, но как-то всегда с подвыподвертом. Да и очень выборочно, а многие вопросы вовсе игнорировал.

– Вам пора, – сказал вдруг памятник. – Скоро придут актёры репетировать. Меня-то они просто не увидят, а вот вам придётся как-то объяснять своё присутствие.

Юра кивнул. Он и сам понимал, что надо уходить. Время неумолимо шло вперёд, и оно играло не на руку. Поспешно распрощавшись с Евгением, он вышел в город.

Нижний оживал, сбросив с себя мистическое покрывало ночи. Новый рабочий день с самого утра заряжал энергией. Город гудел моторами машин и галдел сотнями голосов. Люди спешили на работу. Дворник в оранжевой жилетке вдохновенно мёл тротуар. Юра улыбнулся ему, и он улыбнулся в ответ, отчего на душе стало как-то по-особому тепло.

Даже суровый бронзовый городовой в начале улицы вытащил руки из-за спины, залихватски подкрутил ус, приподнял шапку и слегка поклонился, приветствуя Юру, словно давний знакомый. Похоже, никто, кроме него, не заметил этого жеста. Новиков заговорщически подмигнул городовому, наполняясь каким-то беспричинным внутренним ликованием. Ну надо же, с ним поздоровался памятник!

Юра шёл, глазея по сторонам и впитывая в себя эмоции просыпающегося города. Открывались магазины и булочные. Из кафешек на Большой Покровке тянуло свежей выпечкой. Студенты, весело переговариваясь, стягивались к своей альма-матер.

Техуниверситет, в котором учился Юра, располагался чуть дальше, но вполне себе в пешей доступности. Он вдруг вспомнил, что после того злосчастного случая с Вадимом ни разу не был на