Дубликат - Леонид Жилеев

во-вторых, назад, сюда, он вряд ли попадёт, а в-третьих, здешнюю свою миссию он считает чем-то вроде компьютерной игры. Представьте себе, что вас после прохождения компьютерной стрелялки заставляют писать и отправлять похоронки родственникам погибших за вас ботов. Да и самого его убили уже. Вот об этом дне я и рассказываю Славяне.

Снова вожу Славяну по лагерю, обратившись к памяти Палача, а этот день и у него очень чётко прописан, и все мы это чувствовали. Всё-таки связь между нами, двойниками, реально существует. Веду опять от кружков к площади, подробно рассказываю, кто где стоял и что делал — просто следственный эксперимент какой-то. При этом говорю от лица Палача в первом лице — думаю, я имею к этому некоторые основания.

«Вот здесь я прошёл, а вот здесь меня ударили в первый раз. А ты била меня метлой, пока не сломался черенок, тогда ты начала колоть меня обломком и проткнула мне лёгкое. А я полз вон в том направлении, а вы все били меня, пока я не умер в первый раз. А через полчаса я воскрес и пополз дальше, и вы опять убили меня уже вон там». И так далее…

Провожу Славяну в лес, оттуда к медпункту, оттуда опять в лес, оттуда к остановке. Славяна сначала мне не верит, а потом проникается. Вижу, что совсем запугал девушку, и начинаю ей рассказывать опять про неё и Семёна, недорассказанные шестой и седьмой день, и историю ухода Семёна и отъезда его и девочек в город на автобусе — тут доступные мне воспоминания Семёна обрываются, и приходится заканчивать историю. Славяна молчит. А я спрашиваю:

— Ну и который я, по-твоему, настоящий? Первый, второй, третий или тот, который тебя сейчас за руку держит и пытается с тобой контакт наладить? И которая ты настоящая, кстати, тоже?

Молчит. Но, кажется, меня больше не боится. Вдруг утыкается лицом ко мне в рубашку и опять начинает плакать. Подвожу Славяну к лавочке, садимся, прижимаю к себе, осторожно говорю всякую ерунду, жду, пока выплачется.

— Семён, что с нами происходит?

— Кто бы мне об этом рассказал.

Рассказываю Славяне всё, что знаю о лагерях, о двойниках, о себе, о Семёне, о Палаче с Пионером. Подробно, по её просьбе, ещё раз рассказываю об уходе Семёна. Эта Славяна мне верит, в отличие от той, что уехала с Семёном. Так ведь и информации я на неё вывалил кучу, и сама она специфические воспоминания имеет. Не рассказываю только свою теорию о репликантах. Решил всё же поберечь девушку.

Уже поздно, идём от площади к домикам, держимся за руки. Подходим к домику Славяны, и она не прощается, как обычно, а легонько тянет за собой меня вовнутрь. Не скажу, что я этому не рад. Так заканчивается пятый день.

Шестой день проходит в полном расслаблении с моей стороны. Я просыпаюсь поздно, Славяна ещё дремлет на моём плече. Осторожно целую её в висок, высвобождаюсь и выхожу на крыльцо. Давно отвык от сигарет, а тут захотелось. Стою, вспоминаю ощущения. Скрипит дверь позади, выходит Славяна, обнимает меня, прижимается щекой мне между лопаток. Происходит диалог примерно такого содержания:

— Ты когда уплываешь?

— Не знаю ещё — наверное, завтра.

— А может, останешься?

— Тебе грустно и одиноко?

— Конечно, причём уже сейчас, а ещё я боюсь. Вдруг опять проснусь без памяти, как ты рассказывал. И опять в том цикле.

— А поплыли вместе?

И на седьмой день этого цикла мы пробуем сбежать в первый раз. До моста доплываем без приключений, садимся в поезд, в поезде, как водится, засыпаем и просыпаемся в автобусе, каждый в своём. Слава богу, что в одном цикле. В первом варианте Славяниного цикла. Сперва она одна, а через неделю появляюсь и я.

Надо было видеть, как менялось её лицо, когда она меня узнала. Кажется, в тот момент я в неё и влюбился. Неделя в лагере, в котором в первый раз за вечность никого не убили. Повторяем полностью оригинальный сценарий наших отношений, но утром в день отъезда бежим речным путём. В этот раз мы готовились вдвоём, было легче и проще подготовиться. Вот только Лена, кажется, нас видела. Но она и в оригинальном варианте видела.

Добрались до моста даже с запасом по времени, вытащили лодку на берег, Славяна углядела удобную тропинку, ведущую на насыпь. Тот же поезд, тот же пыльный вагон. Действительно тот же. У меня вошло в привычку метить места, где я побывал. Так вот, метка на месте. Сели на лавочку, Славяна привалилась ко мне на плечо и незаметно уснула. А следом за ней так же незаметно засыпаю и я.

Просыпаемся в автобусе, каждый по отдельности. На этот раз — во втором варианте Славяниного цикла, в том, в котором душевая сгорела. Всё-таки сгорела. И опять просыпаемся с интервалом в неделю.

Неделя счастья, пытаемся бежать, возвращаемся в предыдущий вариант цикла. Подумываем, не бросить ли всё, не остаться ли в этих циклах навсегда со Славяной, но вспоминаю историю одного пионера. Того, что стал Палачом. Решаем ещё раз сбежать, и нас раскидывает по разным лагерям. И вот уже тридцать циклов один.

Я успел рассказать Славяне о тайниках — малом, в Шопенгауэре, и большом, в шахте. Договорились на случай, если нас раскидает, что будем ставить на странице метки — тоненько, твёрдым карандашом в нижнем углу листа: я — «См», она — «Сл». Договорились, что будем в большом тайнике оставлять записки. Ещё я успел показать Славяне, как обращаться с лодкой, но не знаю, сумеет ли она.

Пока никаких известий. Единственное — кроме нас, оказывается, кто-то уже как минимум дважды проходил эту дорогу. По необходимости внимательно просматривая нужную страницу, я в каждом лагере обнаруживаю, что в первой строчке ногтем подчёркнуто одно и то же слово, а в правом верхнем углу страницы кто-то выдавил углубление остро заточенной спичкой.

Ну и, оказывается, можно не воровать лодки. Оказывается, достаточно, пройдя по берегу в сторону моста, просто войти в воду, отойти подальше и проплыть метров тридцать против течения, или зайти по грудь и пройти метров пятьдесят, или зайти по пояс и пройти метров двести. Ну правильно, нужно же воде куда-то течь.

Вот так вот. А я пока еду в поезде дальше, и пора вздремнуть до следующего цикла. И ещё совершенно не представляю, что мне делать потом. Ведь не могу же я так бежать бесконечно? Чем этот вариант лучше повторения одного и того же лагеря?