Дубликат - Леонид Жилеев

героя мультфильма, но всё же узнаваемая. Он выедает из консервной банки остатки моего ужина, что-то фыркая при этом на своём барсучьем языке. Я тихо наблюдаю за ним, потом зола попадает мне в нос, и я громко чихаю. Бедное животное уносится в лес, оставив мне пустую банку.

Оглядываюсь. Костёр прогорел, но небо уже посерело, так что света хватает. Двойника моего так и нет. Собираю рюкзак, подумав, оставляю двойникову куртку, отряхнув и повесив на сучок. Сна нет, спал всего часа четыре, а выспался неплохо; умываюсь в озере и решаю тоже сходить к лагерю на разведку. С рюкзаком идти несподручно, поэтому решаю рюкзак припрятать в старом лагере.

Пока всё это проделывал, пока шёл к старому лагерю, довольно заметно посветлело, и начала выпадать роса. Перед поляной, окружающей старый лагерь, у меня развязывается шнурок; я приседаю и наблюдаю занятнейшую картину: из здания, слегка пригибаясь, выходят Ульяна и Алиса, каждая что-то несёт в руках. Идти они стараются бесшумно, останавливаются через каждые два-три десятка шагов и внимательно оглядываются. Мне не нравится ни их поведение, ни то, что они держат в руках, поэтому я замираю, сидя на корточках и стараясь не дышать. К счастью, я прячусь в стороне от тропы и не особо заметен между кустами. Когда девочки проходят мимо меня, я узнаю в их руках арбалеты — очень неплохо сделанные арбалеты. А у меня начинает болеть позвоночник.

Очень мне не нравится та мысль, что это Ульянка влепила мне стрелу между лопаток, но кино нужно досматривать до конца. Пропускаю девочек по тропинке, а сам осторожно начинаю красться следом. Я, конечно, выдающийся ниндзя, выдающийся с другого конца шкалы мастерства, но и эти амазонки тоже не великие следопыты. В общем, мы друг друга стоим. Так, пригибаясь, прячась за кустами, кое-где залегая, мне удаётся сопроводить девочек до лагеря. К счастью, они предсказуемы и делают остановки, чтобы оглядеться, через равное количество шагов.

Перед входом в лагерь они останавливаются, внимательно смотрят на что-то у себя под ногами, потом осторожно это «что-то» перешагивают и, расслабившись и уже не оглядываясь, спокойно идут по лагерю. Я, подождав, пока девочки скроются из виду, подхожу к забору и обнаруживаю две тонких проволоки, пересекающие тропинку. Проволоки протянуты в одном сантиметре от земли, слегка присыпаны хвоей и расположены так, что если не знать, куда наступать, одну из них порвёшь обязательно. Более толстый изолированный провод, довольно неплохо замаскированный, тянется от проволок куда-то в сторону кружка кибернетиков. В общем-то и понятно, что без кибернетиков здесь не обошлось; наверное, арбалеты — тоже их рук дело.

Время — пять часов утра; самое то, чтобы намечать планы на день, на цикл и на жизнь. Пячусь от тропы вдоль забора до ближайших кустов, устраиваюсь на рюкзаке и начинаю усиленно думать.

Для начала пересчитываю запасы. Я имею: нож, украденный на кухне, три банки консервов, чуть меньше литра воды и пакет сухарей. В кармане рюкзака: обмылок, полотенце, полкоробка спичек, листов десять писчей бумаги — это всё тот же многострадальный «План мероприятий на смену». Мне нужно: найти для себя норку; пополнить запас продуктов; питьевая вода, одежда, очки и мотоцикл… стоп-стоп-стоп — последние два пункта вычёркиваем; желательно попасть в библиотеку, в шахту и таки понять, что здесь происходит. Да, сейчас второй день цикла, если здешний календарь совпадает с моим. Уже через час лагерь начнёт просыпаться, потом завтрак, линейка, а пионер Семён должен после линейки бегать с обходным листом и вечером сыграть в карты. Но как жаль, что меня здесь нет.

Пока я так размышляю, лагерь действительно начинает просыпаться. Слышны чьи-то голоса, хлопнула дверь в одном из ближайших домиков, и зашуршали подошвы по асфальту — обитатель отправился на пробежку. Совсем рядом неожиданно зашипела рация, голос Электроника произнёс: «Тропинка в старый лагерь — сигнализация исправна». И удаляющиеся шаги. Может, языка надо было взять? Шурик — он, конечно, поумнее будет, но Электрон безусловно информированнее. Нет, оставим игры в войну профессионалам. Больше всего я хочу продержаться ещё четыре дня, собрать кое-какую информацию и свалить отсюда. Даже стрела в позвоночнике почему-то не заставила меня смотреть на местных амазонок как на врагов. Мне кажется, что устраивать тут сейчас боевые действия — это всё равно что разбивать кувалдой розетки за то, что полез менять лампочку, не отключив от сети, а тебя ударило током. Воспитательный эффект по отношению к розеткам будет тот же, хотя розетки я, конечно, разнесу. Поэтому сегодня мы идём читать Шопенгауэра.

Во сколько там сегодня линейка? Кажется, в 11–00, и Женя на ней присутствует. Вот чтобы Женю зря не тревожить, в 11–00 мы в библиотеку и сходим — правда, без обходного, но до этого момента ещё четыре часа. Второе — это где бы выкопать норку. Можно было бы зарыться в бомбоубежище, но у этого варианта куча минусов: девочки ходят в старый лагерь как к себе домой, то есть люк в полу отпадает; памятник Генде, пожалуй, тоже — по понятным причинам; решётка под статуей у ворот требует взлома, а гаечные ключи и отвёртка находятся в ведении кибернетиков. Лезть в бомбоубежище всё равно придётся, но пока нужно какое-то решение, которое никому не придёт в голову. И тут меня посещает мысль, я её прогоняю, но она опять возвращается, и я решаю попробовать. Душевая! Она не работает, поскольку в состоянии вечного ремонта, в неё никто не ходит, а расположена она, можно сказать, в самом центре лагеря. Возможно, в ней есть вода, а если и нет, то умывальник с кранами — вот он. Рядом и памятник, и площадь, и кружки, если что понадобится. Днём буду спать, а ночью — делать свои чёрные дела. Пока облизываю эту мысль, звучит сигнал к завтраку. А ведь хочется нормального завтрака-то, а, пионер?

Так я ничего и не решил — вернее, решил действовать с осторожностью и по обстоятельствам. Поэтому, выждав ещё десять минут, захожу в лагерь. Крайние пять домиков — все пусты: обитатели на завтраке. Прохожу мимо них и сворачиваю на поперечную аллею в сторону кружков. На крыльце приюта кибернетиков сидит парочка. Мальчик с девочкой — совсем ещё малышня, лет семь-восемь. Сидят на корточках, лицом друг к другу, о чём-то разговаривают, мальчик что-то чертит палочкой. Заметили меня, замолчали, смотрят с любопытством. Глаза светлые, стрижки одинаковой длины, ещё даже и не пионеры, а октябрята.

— Привет, зайцы!

— Здравствуйте. Только мы не зайцы — мы Серёжа и Оксана.