Дубликат - Леонид Жилеев

— А у нас задание! Мы автобуса ждём!

— И куда же вы ехать собрались? Вас что, в лагере обижают?

— Да не-ет, никто нас не обижает — это же у нас задание такое: автобус ждать.

— Ну вот дождётесь вы его — и дальше что? И кстати, а завтракать-то тоже нужно, кто за вас завтракать будет? Есть-то хотите?

Серёжа добросовестно отвечает, что есть они хотят, но завтрак для них возьмут, поэтому позавтракают они, когда их сменят или придёт Шурик или Электроник; что в лагере идёт игра в «Зарницу», и если приедет автобус, тогда нужно спрятаться в кустах и смотреть; что если из автобуса выйдет шпион, то Серёжа останется следить из кустов за шпионом, а Оксана побежит и предупредит кого-нибудь из старшего отряда — кого первого встретит.

— Ну и как, много шпионов поймали?

— Сегодня никого не поймали, потому что автобуса не было, а вчера старший отряд двоих поймал!

— И где же они?

— А их расстреляли сразу! Они же шпионы!

И вот услышанное мне совсем не понравилось. Я не знаю, что там в голове у аборигенов, но детей в это втягивать я не позволю. «Зарница», значит, с расстрелом шпионов из арбалетов. А предателей вешают, наверное, за шею — высоко и коротко. Медленно начинаю заводиться.

— А вы кто?

Вопрос застаёт меня врасплох, и я ляпаю первое, что приходит в голову:

— Я? Я физрук новый.

А в глазах у зайцев недоверие.

— Никакой вы не физрук — физруки старые, а вы молодой!

Приходится выкручиваться. Как же хорошо, что на мне спортивный костюм.

— Ну, то есть не совсем физрук. Я в физкультурном техникуме учусь на физрука, а меня на практику сюда прислали, тренером футбольной команды.

— А вы кого будете тренировать?

— Да всех, кто согласится. Хотите — могу и вас. Приходите.

Ответ зайцам нравится, и они начинают рассуждать между собой, что теперь-то они Ульянку точно обыграют.

Подходят кибернетики — дети замечают их первыми и бегут навстречу с докладом. Шурик слушает их, посматривая на меня, потом отпускает детей и, поправляя очки, идёт ко мне навстречу, Электроник держится у него за плечом в одном шаге. Я встаю с крыльца, расправляю плечи, делаю строго-доброжелательно-приветливую морду лица. Всё это — чтобы казаться повыше, постарше и посолиднее.

— Здравствуйте, а вы давно приехали?

— Я не приехал, я пешком пришёл, — честно отвечаю.

— Пешко-ом?

— Ну да, — начинаю врать, — на вчерашний автобус не успел. Пришлось в райцентре на вокзале на скамейке ночевать, а сюда уже на попутке добрался. А последние два километра — пешком.

Смотрю в глаза кибернетикам и представляю себе, как шелестят сейчас перфокарты в их головах. В эту эпоху ведь были перфокарты? Надо помочь бедным репликантам.

— Мне, наверное, к начальству здешнему нужно. Где оно у вас обитает?

В глазах Шурика читается облегчение: есть на кого спихнуть ответственность.

— Да, конечно, идите к вожатой — она или в столовой, или у себя, или на площади уже. Да вот, Сыроежкин вас проводит.

— Я провожу, — охотно соглашается Электроник.

— Да, меня Семён зовут. Не уверен, что нужно по отчеству — я вроде молодой ещё.

— Шурик.

— Электроник — ну, это прозвище такое, а вообще я Сыроежкин.

— А вожатую…

— А вожатую — Ольга Дмитриевна. Ну, пойдёмте скорее.

«Штирлиц — Центру: первый этап внедрения прошёл успешно. Приступаю к легализации». Наверное, будь я действительно шпионом, я бы дал именно такую шифровку. Электроник неспешно ведёт меня по главной аллее в сторону столовой, попутно рассказывая мне о местных достопримечательностях. Про «Зарницу» и ловлю шпионов — ни слова. Ну и я помалкиваю — я же только что приехал. Когда выходим на площадь, вижу, что навстречу нам решительным шагом идёт Ольга Дмитриевна; за вожатой, как два телохранителя, — Алиса с Ульяной, а перед ней бегут мои утренние зайцы. Увидели нас, показывают пальцами.

— Это, очевидно, вожатая? — спрашиваю.

— Да, а с ней Алиса Двачевская — помощница вожатой, и Ульяна — твой конкурент по футболу.

Весь мой прошлый опыт говорит, что с вожатой нужна решительность. Поэтому подхожу к ней и, глядя в глаза, здороваюсь, представляюсь и рассказываю свою легенду.

— А я не могу вас принять, — после некоторой паузы заявляет Ольга Дмитриевна. — Во-первых, где ваше направление на практику? А во-вторых, мне вас просто негде поселить. Хотя, конечно, тренер нам бы не помешал.

С сожалением вру в ответ дальше, вру и не знаю, на чём попадусь.

— А разве мои бумаги не у вас? Мне в райцентре сказали, когда я спросил о бумагах, что пакет вам уже отправили.

— Вчера была машина с почтой, и вчера же я разговаривала с райцентром — ничего про вас не было сказано.

— А вы с кем разговаривали? С райкомом комсомола и районо, наверное? Меня-то комитет по физкультуре и спорту к вам направил, они же и бумаги посылали. Может, сегодня придут? А жить я и в тренерской могу.

— Ну, я не знаю, — кажется, смягчается вожатая. — Давайте сделаем так: я вас без ваших бумаг принять тренером не могу, поэтому запишу вас как простого пионера. Жить вы будете в тренерской — всё равно больше негде, и обязанности тренера выполнять будете. А как приедут ваши бумаги, тогда и оформим всё как надо. Сейчас Алиса вам выдаст постель и ключ от спортзала, а в одиннадцать приходите сюда же на линейку. А ты Алиса, как всё сделаешь, можете с Ульяной идти спать до обеда, на линейку не ходите.

— Ура! — Ульянкин голос за спиной, прямо над ухом.

Оказывается, пока я беседовал с вожатой, рыжуха незаметно переместилась мне за спину и, не иначе, готовила какую-то пакость нехорошую.

Алиса отцепляет ключ от связки и со словами «Ну, пошли, чего встал как пень!» поворачивает в направлении склада. Я остаюсь на месте — хамство нужно пресекать в зародыше:

— А теперь ещё раз и вежливо.

— Двачевская! — моя реплика сливается с восклицанием вожатой.

Алиса считает нужным пойти на попятную:

— А что, ему лет не больше, чем мне — может, мне его ещё и по имени-отчеству звать?

— Он тренер, а ты тут пионерка! — это вожатая.

— Персонально вы будете обращаться к тренеру по имени и отчеству, — это уже я.

— Он тренер, а я помощница вожатой! Да и какой он тренер?! — ну, тут она, конечно, права: тренер я никакой, но Алиса-то об этом не знает и не узнает. До конца цикла я справлюсь.

— Двачевская, хватит, на твоё поведение