Дубликат - Леонид Жилеев

удивляюсь. Удивляться начинаю с содержимого книжного шкафа, в котором вместо ожидаемых русских классиков и журналов «Здоровье» и «Работница» стоят какие-то монографии по физике, сборники трудов, журналы без картинок. Моего образования хватило только на то, чтобы прочитать заголовки, те, что на русском языке. А ещё есть фотографии на стенах её каморки. Вот молодая девушка в белом платье с высокими плечами, наверное, ровесница меня нынешнего. Вот она же, но постарше уже лет на пять, а с ней рядом — парень, высокий, слегка сутулый, в круглых очках, в белой рубашке и пиджаке. А вот ещё постарше, где-то под тридцать, с букетиком земляники в руках, сидит на горизонтальном стволе берёзы, а обнимает её за плечи тот же парень — милая семейная фотография из серии «Когда мы были молодыми». Но вот за спиной у парочки виден так хорошо знакомый мне железнодорожный мост, и я понимаю, что фото сделано на острове Ближнем. И до возвращения бабы Глаши успеваю разглядеть ещё одно фото — точнее, открытку: главный корпус МГУ, а по диагонали — надпись «Дорогих коллег поздравляю с успешным стартом Проекта» и затейливая подпись.

Заходит баба Глаша — нет, уже не баба Глаша, к этой нужно по имени-отчеству, — приносит кофейник и две чашечки. Первый раз за всё время здесь вижу кофе, о чём и говорю хозяйке, а та отвечает, что кофе здесь не растёт, а запасы кончаются и не восстанавливаются, и скоро и вовсе его никто не увидит.

Сидим, беседуем. Как я потом понял, Глафира — как выяснилось, Денисовна — под видом беседы вытянула из меня всю историю моих здешних похождений и изрядный кусок моей биографии. Сама же рассказала довольно мало, но всё же кое-что. Оказалось, что баба Глаша знакома с Виолой, что она знает и про Пионера, и про Палача. Когда рассказал о своей лодочной эпопее, последовала реплика:

— Редко у кого удачно получается — вы молодец.

Славяна здесь была за два цикла до меня, приехала на автобусе со всеми — и со всеми же уехала. О причинах отстрела Семёнов говорить отказалась:

— Это неважно, вам уже ничего не угрожает. Хотите разобраться — можете разобраться сами.

Спросил о двойниках, получил совет не обращать внимания:

— Это проекции — они могут стать материальны только в ваше отсутствие, а вообще, если тут останетесь, то ещё и не такого насмотритесь.

Законы здешнего мироздания тоже передо мной не раскрылись. А закончилось всё довольно интересно.

— У меня для вас традиционно две новости. Как, вы говорите, вас зовут?

— Семён.

— Помню. Так вот, Семён, мне нравится направление, по которому вы движетесь, но… Но, к сожалению, больше я вам ничем помочь не смогу. Вы должны сами, понимаете, сами разобраться с самим собой. Ну а после вся моя помощь будет иметь чисто технический характер. — Долгая пауза. — Я не хочу, чтобы вы считали меня вредной старухой, но у меня здесь есть печальный опыт преждевременной помощи не готовому к ней… человеку.

Крошечную паузу перед «человеком» я заметил. Благодарю бабу Глашу за кофе и в этаком, несколько загруженном состоянии отправляюсь на площадь. В голове ходит по кругу только одна мысль, что поваром в «Совёнке» не стать без докторской степени по физике.

Когда пришёл на площадь, дискотека уже приближалась к экватору. Ольга Дмитриевна заметила меня первой.

— Семён, Семён, почему вы не танцуете?

— Ну, во-первых, не хочется, а во-вторых, я не в форме… — показываю на свой спортивный костюм. — Лучше дайте ключи от библиотеки — там, говорят, книги неразобранные.

Всё-таки в мелких пакостях есть своя прелесть. И растерянный взгляд вожатой: «Как? Почему? Он же должен возмутиться!» стоит того, чтобы им полюбоваться. Я же ведь ничего такого не сделал, нет? Я просто сам попросился туда, куда вожатая хотела меня отправить в наказание за разгром столовой. Правда вот Ульянке отвертеться не удалось.

— Ульяна, подь сюды! Ты награждаешься двумя часами принудительных работ в библиотеке!

А пока Ульянка пробирается к нам, готовя возмущённую отповедь, ОД тихо обращается ко мне:

— Семён, я очень рада, что вы мне помогаете, и нисколько не жалею, что приняла вас в лагерь. Алиса — хорошая девочка, но вы же видите, какая она, а без помощника я просто задыхалась. Спасибо вам большое.

Говорит, похоже, совершенно искренне, а мне теперь гадать, то ли она от себя это сказала, то ли это программа в ней говорит.

— А вы бы Ульяну помощницей назначили. Говорят, ответственность дисциплинирует. Но не всех.

— Вот именно, что не всех и не всегда. И Ульянка — не тот случай.

Хихикаем оба. Всё же и внутри вожатой тоже человек живёт.

Подходит, наконец, Ульяна, дымящаяся и разбрасывающая искры, как небольшой вулкан. Но не успевает сказать и слова, как на неё обрушивается Ольга Дмитриевна.

— Ульяна! Без разговоров! За то, что ты в столовой устроила, — вот тебе наказание! Вместо танцев пойдёте в библиотеку книги перебирать!

— Ну и пожалуйста, всё равно уже надоело! Я…

Трогаю пальцем Ульяну за плечо, и она сбивается с речи.

— Пошли? Мы чужие на этом празднике жизни.

Та только рычит в ответ.

До Ульянкиного домика и оттуда в библиотеку идём молча, обижаясь друг на друга, каждый по своей стороне аллеи.

В библиотеке темно — похоже, выбило пробки, но искать их среди ночи нет никакого желания.

— Где тут свечи хранятся? — спрашиваю Ульяну.

Та зыркает на меня, лезет в шкаф и кидает в мою сторону упаковку со свечами. Едва успеваю поймать свечи, как тем же путём ко мне отправляется коробок со спичками. Ужас — открытый огонь в библиотеке, а куда деваться?

— Я хочу извиниться перед тобой за одну вещь.

У Алисы хватило сил на извинения за большее — значит, и у меня хватит. Обращаюсь к Ульяне как к взрослой. И, наверное, даже не к ней, а к той рыжухе, что провожала меня в первый удачный побег. Ульяна, впервые за два дня нашего знакомства, заинтересованно смотрит на меня.

— Я использовал тебя в своих целях и намеренно спровоцировал скандал в столовой. Ты тут совершенно непричастна и можешь идти куда хочешь. Я скажу завтра, что ты мне помогала, только вожатой в ближайший час не попадайся на глаза для собственного спокойствия.

— Вот теперь-то я точно никуда не пойду! Давай колись, что тебе в библиотеке надо! Сам меня втравил, и сам отсылает!

Странно, но Ульяна, похоже, совершенно не обиделась на меня.

— Да вот, хочу Шопенгауэра на ночь почитать.

Демонстративно беру с полки