Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

Ламмергейр, и принц Рассвета Маэдос были героями - Альфрик Ламмергейр из Девяти завоевал свое имя и шпоры в последней войне, но бессмертный сын Эрлкинга сдерживал наступление тьмы с момента сотворения мира.

Бор был знаком с ними обоими.

С Ламмергейром он познакомился на ярмарке в Хайфилде и не позволит Агиле отнять у него это. Ламмергейр напугал его своим страшным шлемом, черным мечом и голосом, похожим на голос смерти, но он выбрал Бора для своего поручения. Он увидел в Боре ценность.

Принц Маэдос был сыном Эрлкинга, эльфийского владыки, настолько возвышенный, что казался больше мифом, чем существом. Бор помнил, как лежал полуутонувшим на берегу Острова Рассвета, помнил, как уткнулся лицом в песок, чтобы не смотреть на величие Принца Рассвета. Он заикался, как ребенок, моля о пощаде. Даже когда принц наказал его за преступления проклятым ошейником из плюща, гнев Бора был направлен на Люльфа Мартенса, а не на эльфов. Сердиться на решение принца - все равно что проклинать грозу. В кораблекрушении надо винить не бурю, а капитана, который в нее попал.

Сын Эрлкинга сдерживал тьму, говорили предания, и теперь он мертв.

Эта новость взбодрила сэра Руэла. Он перестал пить; по ночам, вместо того чтобы декламировать "Песню" или рассказывать пикантные истории, он писал, уткнувшись носом в бумагу и бормоча про себя. Поэт заблудился в лабиринтах разума, так что Бору пришлось вести лошадь Руэла. Ему также пришлось разбивать лагерь на ночь, приносить воду и готовить еду.

Странно, но, несмотря на то что приходилось работать на холоде, Бор обнаружил, что ему нравится играть роль помощника. Он привык путешествовать по Дороге в одиночку или с другими разбойниками и продавцами мечей. Если бы ему встретился такой человек, как сэр Руэл, он бы ограбил старого рыцаря. Теперь он поймал себя на том, что наблюдает за Руэлом, пока тот бормочет, подыскивая рифму к слову "вероломство".

Агила всегда питала затаенный гнев на весь мир, но, с тех пор как она принесла весть об убийстве принца Маэдоса, Бор заметил в ней перемену. Вместо того чтобы исчезать в темноте, она ночь за ночью сидела у костра, затачивая свой короткий клинок или поправляя магические камни на рукояти. Бор и раньше видел этот убийственный взгляд в глазах других, и такие пожелания смерти приносили несчастье тем, кто был рядом. Ее гнев выплескивался наружу. Иногда объектом ее ярости становился сэр Руэл, и она требовала, чтобы он работал быстрее. До Ардена оставалось всего несколько дней, даже при их медленном темпе. Чаще же Бор чувствовал ее гнев, и у него болело горло.

Как будто Ламмергейр убил одного из ее сородичей. Бор задумался, насколько близки рейнджеры к лесным эльфам; должно быть, именно эльфы принесли ей весть о смерти принца Маэдоса. Эльфы были волшебниками, как Лесные, так и Колдуны, и Бор не доверял никому из них.

Он гадал, какую магию заключила Агила во всех этих магических камнях. Камни, которые не дадут ножу сломаться или сделают любую рану смертельной. Камни, способные уберечь от смертельного удара или опоясать владельца невидимой броней.

Ему пришла в голову мысль, что он мог бы ночью убить Агилу, забрать проклятое кольцо и остальные ее сокровища. Но в этот момент она подняла глаза и пристально посмотрела на него, и он испугался, что она обладает каким-то даром Рейнджера читать его мысли и видеть каждую, которая приходит ему в голову. Поэтому он не осмеливался думать о таком варианте действий и избегал его, как только тот приходил ему в голову.

Вместо этого он задумался о другом. Закончив ежедневную работу для сэра Руэла, он лежал и слушал, как в вышине завывает ветер, и лелеял эту мысль, как драгоценную монету: Если Ламмергейр действительно убил Маэдоса, то принц заслуживал смерти.

Когда армии лорда Боуна вторглись в Саммерсвелл, Арден должен был пасть. Это был ближайший к Некраду человеческий город, и любое нападение с севера должно было проходить через Ущелье. Все в Ардене знали, что гибель близка.

Но гибель удалось предотвратить.

Благодаря Девяти Саммерсвелл остановил первое вторжение, а второй натиск уперся в стены Дварфхольта. Если бы лорд Боун предпринял третий штурм, Арден бы пал. Лига предприняла отчаянную контратаку на север. Много было расставаний у ворот Ардена, но это горе не смогло затмить бурную радость города, когда пришло известие о смерти лорда Боуна. Арден должен был лежать в руинах, но вместо этого яркие знамена развевались с непокоренных башен и неповрежденных стен. Город все еще был опьянен своим неожиданным существованием.

Толпа окружила южные ворота. Бор отметил роты солдат, некоторые со знаменами Лиги, некоторые из свит отдельных дворян, потрепанные отряды наемников, разбивших лагерь за городскими стенами, пока Дорога не оттает. Без сомнения, их лорды уже были в городе. Трое путешественников встали в очередь на въезд в город. Торговцы и пилигримы, нищие и воры, рыцари и лорды. Длинная, очень длинная очередь.

"Неужели они не знают, кто я такой?" - спрашивал Руэл, пока они продвигались к воротам.

Бор разговорился с несколькими солдатами. Это были молодые парни, энергичные и рвущиеся в бой. Они были слишком молоды, чтобы помнить последнюю войну, но выросли на рассказах о героях, которые сражались в ней. Они прибыли из Аршота на службу к благочестивой леди Хелене из этой провинции. И направлялись в Некрад, чтобы сразиться с Дикими, по крайней мере, так предполагали. Ходили самые разные слухи о том, что происходило на севере – что Некрад пал, или что он осажден, и Девятеро сражались, чтобы удержать его, или что Лорды собирались отодвинуть границу с Дикими еще дальше.

Никто из них не знал, с чем им придется столкнуться на самом деле. Никто из них не знал, что им придется сражаться против героев из легенд.

Воротник из плюща дернулся. Бор посмотрел на Агилу, и она поднесла палец к губам.

Они подошли к воротам.

"По какому делу в Ардене?" - потребовал стражник.

"ИСКУССТВО!” - взревел сэр Руэл. Он пришпорил коня и легким галопом проскакал мимо стражников. Агила поспешила уладить дело, и их с Бором пропустили, не потребовав ни пошлин, ни взяток. На улицах было много народу, и Бор спешился, чтобы провести лошадь сэра Руэла сквозь толпу. "Во дворец!" - поторопил его Руэл, и его испуганный конь чуть не наступил на Ку, когда кто-то завопил в знак протеста.

Огромный дворец находился в центре города, и толпы людей становились все больше, по мере того как они