Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Ты посылаешь меня на встречу с врагами лордов?"

"Чем меньше ты знаешь, тем убедительнее будешь".

"Но если ты знаешь, кто они, зачем ждать? Почему бы просто не убить их?"

"Я же говорила тебе. Сломанные вещи можно починить или использовать по новому назначению". Она поиграла кольцом на пальце. Бор вздрогнул, ожидая, что ошейник из плюща затянется, но ничего не произошло. "А гнилые бревна могут служить топливом. Конечно, может настать время для убийства. Предательство должно быть наказано, а убийство сына Эрлкинга нельзя простить. Но я молюсь, чтобы мы были милосердны". Она сделала паузу. "Я знаю, кто ты, Бор. Вор, головорез, у которого нет друзей и веры. Эльфы учат нас, что все печали и грехи со временем забываются. А теперь иди".

"А что, если я просто выйду через южные ворота и никогда не оглянусь?"

"Тогда мы найдем тебя", - сказал конюх. "В Саммерсвелле нет места, где бы ты мог спрятаться от нас, если мы на тебя положили глаз".

Он не вышел через южные ворота. А направился в таверну, которую знал с незапамятных времен, расположенную рядом с турнирным полем.

Собака не хотела идти за ним. Глупое животное учуяло какой-то запах и все время шмыгало за углы, пытаясь убежать в сторону северных ворот. Бор крикнул собаке, чтобы она шла за ним, и в конце концов схватил ее за загривок и потащил за собой. Они прошли мимо лавки кожевника, который закрывался на вечер, и Бор потратил часть денег Агилы на поводок.

"А теперь пойдем".

Они вошли в таверну. Там было темно, низкие потолки, в очаге горел огонь, и запах пролитого пива и опилок вернул его к летним турнирам, к более простым временам. Бору всегда нравились турниры, по крайней мере в теории. Ты бьешь другого сильнее и быстрее, чем он тебя, и продолжаешь бить, пока не выпадет золото. Но ему всегда не везло, и он никогда не выигрывал настоящих денег, а в последние годы другие участники часто владели магией, и это делало все бессмысленным. В итоге Бор оказался в этой таверне скорее для того, чтобы выпить, чем для того, чтобы отпраздновать.

Сейчас, как и тогда, таверна была полна сражавшихся мужчин, но настроение было иным. Веселье летнего турнира исчезло. Мрачные предчувствия сгрудились у огня, ожидая оттепели, словно удача была на исходе.

Несколько человек в общем зале приехали из Некрада. Их сразу можно было заметить; некоторые были окружены внимательными слушателями, жаждущими услышать рассказы об осаде, в то время как другие сидели поодиночке или небольшими группами, ссутулившись и опустив головы. Но у всех у них был одинаковый вид - потрясение от осознания того, что мир таит в себе опасности, неподвластные ни одному человеку. Бремя того, что они видели магию, настоящую магию, и осознания того, что то, что казалось фантастическими сказками, может быть таким же реальным, как камень или сталь. У ветеранов последней войны было такое выражение лица; такое же выражение было у Бора после того, как он вторгся на остров Рассвета.

Он нашел место рядом с тремя путниками, отмеченными таким взглядом. Ку улегся под столом.

"Эльф Йоля пришел рано, - сказал Бор, - и у меня есть свободная монета. Хотите выпить?"

На деньги Агилы была куплена порция эля, и внезапно у Бора появилось трое новых друзей.

"Джеральд с Побережья Эллса", - представился первый. На нем были остатки формы Лиги; кожа на левой щеке покрылась волдырями и шелушилась, левая рука была ранена. Он также был бледен из-за долгих лет, проведенных под воздействием миазмов. Джеральд потряс за плечо молодого человека, сидевшего рядом с ним. "Этот молодой человек - Реми, но не жди от него долгих разговоров". Как и Джеральд, Реми, похоже, когда-то был стражником в Некраде. Он уставился на нетронутый эль перед собой, его губы беззвучно шевелились. На нем не было видимых шрамов, но из всех троих, по мнению Бора, Реми был ранен сильнее всех.

"Магга, - сказала последняя, не назвав родной провинции. Скорее всего, она была Бескорневой, как и Бор. Старая бродяжка, безродная и беззубая, выживавшая благодаря своей смекалке.

"Какие новости с севера?" Под столом Ку прижался к ноге Бора, словно слушая рассказ.

Большую часть повествования вел Джеральд. Он был стражником в Гарнизоне и хвастался, что видел, как приходили и уходили знатные лорды и члены совета. Магга, однако, была успокоительницей, смертницей, которая патрулировала поля Кладбища за городом, не давая мертвецам восстать. Некромиазматические облака, висевшие над Некрадом, заставляли трупы восставать снова и снова, пока кто-нибудь не вонзал в них копье.

"Никто из нас не ожидал такого развития событий, - говорил Джеральд. "Ходили слухи о неприятностях с лесными эльфами из-за торговли кровью - и, по правде говоря, мы в этом виноваты. Проклятые воры".

Бор ничего не ответил. Он и сам участвовал в торговле кровью.

"Однажды я попалась эльфийскому принцу, - хихикнула Магга. Она откинула воротник, чтобы показать старый след от укуса, шрам был бледнее, чем остальные. "Чуть не выпил меня досуха, но это окупило мой проезд."

"Потом вернулся Ламмергейр и сообщил, что из леса идет армия Диких. Девятеро - все, кого можно назвать, лорд Гундан и принцесса Лаэрлин, леди Берис, мастер Блейз и Ламергейр - собрались на совет с лордом Вондом, и было решено, что они пойдут на переговоры с Дикими и посмотрят, смогут ли прийти к мирному соглашению. Из дружеских чувств к Турну, понимаешь? Они сражались вместе с Дикими против лорда Боуна, и я вижу, что мне не нужно говорить тебе, Бор, что узы, скрепленные на Дороге, действительно крепки".

"Дорога роднит всех людей", - согласился Бор, процитировав старую пословицу. Большинство жителей Саммерсвелла путешествовали по Дороге так редко, что приписывали ей всевозможные обычаи, вроде веры в то, что попутчикам суждено стать закадычными друзьями. Чепуха, конечно, - и то, что Джеральд разглагольствовал об этом, выставляло его дураком в глазах Бора. Но он держал рот на замке и слушал.

"Итак, Ламмергейр, Гундан и мастер Блейз отправились в путь, и с ними граф Дуна из Новых Провинций".

"Я... Я..." Реми попытался заговорить, но у него выходили лишь небольшие слоги, похожие на икоту.

"Да, Ремилард был знаменосцем самого Ламмергейра и ехал с ним. Я наблюдал за ними со стен в то утро и..." Глаза Джеральда ярко заблестели: "Это было действительно зрелище. Девятеро скачут вперед, их