Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

— А что же мне можно делать? — с легкой иронией поинтересовался Макс.

Кузнецов как-то по-детски хихикнул.

— Ну же, Максим Витальевич, вы умный человек, могли бы и сами сообразить. Но вообще, — его голос внезапно стал очень серьезным, — вам можно всё, кроме вышеперечисленного. Завтра или послезавтра, если вам не поменяют смены, вы сходите к гаишникам и возьмете свою копию протокола. Не удивляйтесь ничему — вторым участником и виновником аварии будет совершенно неизвестный вам человек. У него стало плохо с сердцем, он потерял управление, проехал на красный, врезался в вас и в ту «газель»… несчастный случай, бывает и не такое. Там ещё одна машина пострадала, но столкновения почему-то не было… в этом мои люди разбираются… неважно. С протоколом пойдете в эту компанию и обратитесь вот к этому человеку, — в его пальцах появилась визитка, которую Макс машинально взял. — Уже через пару недель можете готовить свой банковский счет для окончательных расчетов по этому делу и присматривать новую тачку — так, кажется, говорит сейчас молодежь?

Он заразительно улыбнулся — и Макс не мог сдержать ответной улыбки. Если поверить этому человеку, то будущее выглядело очень привлекательно — за три четверти стоимости новой «шкоды» можно было взять новую машину другой марки, попроще, или же присмотреть что-то с рук, но более упакованную. Такой размен Макса устраивал полностью.

— Мне такая сделка подходит, — сказал Макс.

Он не собирался упоминать, что у него и в мыслях не было общаться с журналистами — даже если они на него каким-то образом выйдут. Да и с друзьями у него было не слишком густо, а из приятелей и коллег подробности сегодняшнего «инцидента» вряд ли кого могут заинтересовать.

— Вот и замечательно!

Макс представил, как Кузнецов при этом восклицании хлопает в ладоши, и еле сдержал улыбку.

— Простите, не знаю, как вас по имени-отчеству…

— Юрий Владимирович, — представился Кузнецов.

— Юрий Владимирович, мы составим какое-то соглашение? — спросил Макс.

— О нет, зачем? — тот махнул рукой. — Мы договорились, а это главное. Правда, если наш уговор будет нарушен, то мне придется огорчиться. А Миша не любит, когда я огорчаюсь.

И Кузнецов ослепительно улыбнулся. Улыбка Миши была скромнее, но это была первая его эмоция после входа в палату, так что Макс отдал должное стараниям телохранителя. Кроме того, гримаса Миши внушала ужас.

* * *

С момента ухода Кузнецова и его персонального Миши прошло уже полчаса, а Макс так и не мог успокоиться. Он стоял у окна, обдумывая разговор, его последствия, а также вспоминая об аварии. Впрочем, сама авария занимала его куда меньше того, что предстоит в самое ближайшее время.

«Жигуль» у ребят из гаража он всё же возьмет. Да, это не «шкода», но хоть какие-то колеса. Плюс все эти бумажные дела, которые, правда, стараниями весьма обходительного Юрия Владимировича свелись к достаточно простому алгоритму — сходи туда, сделай то-то и получи вот это. Через пару недель, если Кузнецов не соврал, можно будет взять Стаса за шиворот и начинать внимательно читать объявления о продаже автомобилей, чтобы найти подходящий строгим запросам Стаса. Новую «шкоду», конечно, взять не получится, но вполне вменяемую трехлетку — вполне, даже что-то сверху останется. Максу нравилась эта марка, и менять её на что-то другое он не собирался.

Наконец Макс решил, что достаточно ему волнений на сегодня. Он почти отвернулся от окна, когда с улицы раздался громкий хлопок — словно где-то сработал РПГ или его аналог. Он инстинктивно пригнулся, спрятавшись за подоконник, но поскольку никакого продолжения не последовало, и никто не орал благим матом, как всегда бывало после взрыва гранаты, Макс выпрямился и посмотрел на улицу. И не поверил своим глазам.

Он резко распахнул фрамугу и высунулся за окно почти по пояс. Чуть в стороне на асфальте под стенами больницы лежала выбитая рама, стекла присыпали приличную площадь. Можно было бы списать это на внутренний взрыв какого-нибудь газового баллона — Макс слышал, что такие вещи иногда случаются, — но его внимание привлекло не это.

Над обломками рамы парила девушка. Она не падала, а медленно опускалась, и точка её приземления, судя по траектории, должна оказаться где-то за забором больницы. На девушке был бирюзовый халат — в таких тут ходили медсестры, — полы которого развевались, открывая всем желающим вид на стройные, чуть согнутые в коленях ноги.

Но Макс смотрел не только на свободно летящую по воздуху девушку. Следом за ней, над левым плечом, вниз планировала некая тварь — с крыльями летучей мыши и с головой ящерицы-переростка. Эта тварь была размером с небольшого чухуахуёныша, имела четыре лапы в дополнение к своим крыльям и иногда изрыгала небольшую струйку огня.

Из фэнтезийных книг Макс знал, что такие существа назывались драконами и в привычном ему мире не существовали. Но один из этих несуществующих драконов прямо сейчас летел рядом с девушкой, которая тоже плевать хотела на законы физики и силу гравитации.

И Макса это наплевательство сильно напрягало.

Глава 3 Беглянка

Глава 3 Беглянка

В Олнаусские ночи Яника запирала на ночь дверь в свою комнату, плотно закрывала окна, задергивала шторы, убирала из поля видимости все острые и режущие предметы. Она знала — Олнаус не пройдет мимо, он опять выберет именно Янику, чтобы попытаться увести за врата белых миров. Именно в эти ночи девушка, засыпая, начинала ходить по дому, искать способ выйти наружу, при этом совершенно не отдавая отчета в своих действиях. Об этом рассказывала няня. Поэтому Глойя привыкла в это время не спать вовсе. Она сидела у кроватки девочки и держала ее за руку, а при попытке встать бережно укладывала обратно, приговаривая «Поспи, милая, не ходи никуда».

Еще были сказки. Их няня знала неимоверное количество. Стоило Глойе присесть к девочке на кровать, сразу же следовала новая история. Особенно Янике нравилось то, что главной героиней всех сказок была она сама.

* * *

Яника всегда мечтала научиться водить папин кабриолет. Она представляла, как сядет в него в оранжевом шифоновом шарфике, заведет мотор и поедет к морю. А необученные принцессы будут смотреть на нее со своих балконов и глотать слезы зависти, мысленно забрасывая кабриолет цветочными горшками и срывая с Яники этот воздушный шарфик.

Курсов вождения была уйма. Организовывали их принцы. Принц Талунский, например, писал на своей странице, что каждой выпускнице он