Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

дороги впереди и морду Мадмуна. Иногда из тумана выскакивали ветви деревьев, которые тянулись к девочке, словно руки великанов. Её охватил ужас, и, словно отвечая на её страх, впереди раздалось дикое рычание — Яника подумала, что это очень похоже на рев Исполина из сказок. Она никогда не встречала ни одного из них, но была уверена, что они ревут именно так. Громко и пугающе.

Дорога куда-то исчезла. Пони теперь скакал по высокой траве, и Яника поняла, что они выскочили на поляну. Снова раздался рев — теперь откуда-то справа и очень близко. А потом из тумана вывалилось нечто огромное и черное — и Мадмун влетел в это неожиданное препятствие на полном скаку. Раздался холодящий душу вой, но Янику больше беспокоило то, что её, наконец, выдернуло из седла, и она отправилась в полет.

Она пыталась разглядеть источник столкновения, но препятствие так и оставалось черным и огромным — да ещё и воющим. А потом тело девочки столкнулось с чем-то ещё, она успела напоследок увидеть небольшое серое крыло, похожее на крыло летучей мыши.

«Откуда тут летучие мыши?», — только и успела подумать она, и тут её сознание погасло.

Глава 2 Не верь глазам своим

Глава 2 Не верь глазам своим

На светофоре замигал зеленый сигнал, и Макс аккуратно притормозил. Он не любил проскакивать перекрестки на бледно-розовый, предпочитал спокойно постоять пару минут, а затем также спокойно проехать. Макс вообще не любил торопиться, а когда кто-то торопил его, отшучивался — мол, кто понял жизнь, тот не спешит. У него действительно с пониманием жизни всё было в порядке. Или он думал, что в порядке.

В детстве Макс жил не в самом большом сибирском городке. Он рос без отца, который бросил их с матерью очень давно и, кажется, сгорел от алкоголя. Юноша вместе с одноклассниками строил планы по переезду в столицу. Но уже после девятого класса что-то пошло не так — его не взяли в десятый. Пришлось идти в автотранспортный колледж, выучиться на механика. А далее как-то между делом он оказался в армии, благо, что служили теперь всего год.

Весь свой год Макс крутил баранку шестиколесного «Урала» — медитативное занятие, особенно если впереди и позади натужно ревут такие же тягачи батальонной колонны. За год размышлений Макс понял, что не успел придумать, чего хочет от жизни — и подписался на контракт. Ещё три года медитации тоже ни к чему не привели, и Макс позволил заезжему капитану уговорить себя на ещё один контракт. Правда, этот контракт был гражданским, но со второй формой секретности, привычным боевым расписанием, непривычным климатом Центральной Африки и с очень неплохой зарплатой. Зато «Урал» остался почти прежним.

Африку Макс так и не полюбил. Там всего было чересчур — слишком жарко, слишком высокий риск, слишком зыбкое будущее, слишком много негров и слишком много адреналина. Ему хотелось стабильности и белых людей вокруг. Продлевать контракт он не стал, хотя капитан и обещал золотые горы — оттрубил год и уехал домой. Правда, в родной городок возвращаться не стал — снежные и холодные сибирские зимы он терпеть не собирался, привыкнув к африканской погоде. Но и в столицу его не тянуло. В итоге Макс оказался в городе-полумиллионнике, где жил один из армейских дружков; этот знакомый устроил его на непыльную работу охранником с удобным графиком «сутки через трое», а потом куда-то пропал. Искать его Макс не стал. На призовые деньги от африканского контракта он купил скромную однушку на окраине, старую, но надежную «шкоду» — и продолжил обдумывать свою жизнь.

С тех пор прошло шесть лет, его возраст перевалил на четвертый десяток, но Макс так и не понял, чего хочет от жизни — просто плыл по течению, от смены к смене, в свободные дни подрабатывая в автосервисе у знакомых. Иногда он подумывал просто жениться и завести детей, чтобы перестать думать, но решиться на такой ответственный шаг так и не смог.

* * *

Совсем не вовремя затрезвонил телефон. Стас. Вот есть у некоторых людей талант вспоминать о тебе в момент, либо когда ты подносишь ко рту рюмку подаренного за трудовые подвиги коньяка, либо наклонился над цветком, чтобы лучше рассмотреть удивительного цвета бабочку, либо когда ты пьешь с девушкой своей мечты на брудершафт под волнующую мелодию. Либо вот как сейчас — находишься на злополучном перекрестке за рулем.

— Как массаж? — раздалось в трубке.

— Стас, если это правда, я тебя задушу! — обозначил Макс свои намерения без лишних прелюдий.

— Может, для начала выпьем? Я ужасно боюсь твоих пальцев. Они с заусенцами и волосатые!

— Стас, я серьезно! Ты меня сватал за эту пигалицу?

— Ну что за выражения⁈ Во-первых, она не пигалица, а во-вторых, умеет делать массаж.

— Значит, тебе она тоже делала массаж?

— Я ее тестировал.

— У меня после ее массажа вся спина волдырями пошла!

— О-о-о! И?

— Что «и»? Она обиделась.

— На твою спину?

— На мой рот и то, что оттуда вылетело.

— Ох, ты так никогда не женишься. Подумаешь, волдыри, до свадьбы зажили бы. Мазюки, таблеточки — и снова как новенький был бы. Зато с массажисткой.

— Ну, вот сам и тестируй ее дальше! Сам знаешь, кто мне нравится. Таких еще не выпускают.

— В электронном виде?

— Именно!

— И дети будут электронные?

— Стас, ты идиот…

Макс не успел закончить. Красный сигнал сменился на желтый, за ним загорелся и зеленый. Сзади нетерпеливо бибикнули, но Макс даже не вздрогнул. Он спокойно включил «драйв», отпустил тормоз и нажал на газ. Рука с телефоном легла на руль. Стас подождет — ну или может говорить всё, что угодно, прямо сейчас, в никуда. Максу было это совершенно безразлично. Выскакивать на перекресток как оглашенный он не любил — торопыги могли приехать с любой стороны, и не все из них обращали внимание на светофоры и запрещающие знаки. Многие и правила дорожного движения не знали, твердо помня оттуда только фразу про «помеху справа» — но объяснить, что она означает, уже не могли.

Макс почти проехал перекресток, когда справа раздался страшный лязг. Он быстро повернул голову и увидел, как стоящая на перекрестке машина взлетает в воздух, а из-под неё вырывается — почему-то именно это слово пришло ему на ум — огромный черный «линкольн-гибрид». Скорость у этого линкольна была какой-то