Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

Ехали всего ничего — всё же долина находилась рядом с городом и замком. Снчала показались два огромных камня, которые возвышались словно колонны по обе стороны от дороги; третий валун лежал на них, превращая природную аномалию в некое подобие врат, ведущих в новую жизнь. Именно так преподносился Ритуал в рассказах Верховного мага и родителей — для Яники это была новая жизнь, и после прохождения этих ворот возврата в детство уже не будет. Отец и Алуил говорили об этом с плохо скрываемой гордостью, а мама — с какой-то непонятной грустью.

Яника же относилась к тому, что ей предстоит, очень просто — ей хотелось, чтобы этот день закончился как можно скорее. Но она не могла повлиять на порядок событий, не могла даже дать шенкелей своему пони и в одиночку проскочить в заветную долину. Она была принцессой и должна была соответствовать ожиданиям. Хотя бы сегодня.

Вся процессия остановилась неподалеку от каменных врат. Король и королева разъехались в стороны, встав у противоположных камней; все остальные тоже съехали на обочину дороги — мужчины налево, чтобы оказаться за королем, а женщины — направо, к королеве. Яника осталась на дороге одна. Пони по имени Мадмун стоял на месте, подчиняясь туго натянутым поводьям, но при этом негромко фыркал, перебирал копытами и резко махал хвостом, словно отгоняя невидимых мух. Яника подумала, что этому странному животному не нравится такое количество людей и других пони; она и сама многое отдала бы, чтобы оказаться подальше отсюда, в тишине своих покоев и с книжкой в руках. И чтобы няня приносила бы горячего чаю. Но Яника крепилась, всем своим видом демонстрируя невозмутимость.

«Хотя неизвестно, как бы я себя повела, будь у меня хвост», — подумала она и едва не прыснула при этой мысли.

Вот Верховный маг Алуил слез со своего пони и встал перед воротами. Он поднял посох и с силой стукнул им по дороге; с навершия посоха сорвалась небольшая молния и громыхнул гром. Алуил повернулся к Янике и сделал приглашающий жест, а сам отступил в сторону короля.

Пора.

Принцесса чуть отпустила поводья, и её пони как-то резво побежал к воротам. Мелькали чьи-то лица — среди них наверняка были и хорошо знакомые придворные, но для Яники они все слились в одну розовую полосу. Но она успела заметить хмурое лицо отца и ободряющую улыбку матери, которая почему-то изо всех сил вцепилась в свой парадный скипетр.

А потом Яника пронеслась через каменные врата и оказалась в долине Вирруан.

* * *

Она ни разу здесь не была. И никто не рассказывал ей о том, чего ждать от этой долины, ей подносили только общие сведения — где находятся деревья, пригорки, балки, овражки, ручьи. И дорога, разумеется. Но даже мать ни словом не упомянула ни разу о том, что человека, который входит в эту долину, буквально придавливает к земле огромная мощь неведомой силы.

Яника чувствовала эту силу каждой клеточкой своего тела, а та, в свою очередь, проникала в неё, изучала и давала оценку — не ту, которую она получала за сделанные ею домашние задания, а настоящую. Сила решала, достойна Яника двигаться дальше или же стоит наказать эту самонадеянную девчонку самым ужасным образом — то есть отнять у неё саму жизнь и возможность существовать дальше. Но пока Яника проходила это испытание, и её пони всё прибавлял и прибавлял ход.

Этот пони вообще будто не чувствовал давление долины — видимо, на животных эти ощущения не распространялись. Он продолжал свой путь по дороге, вовсю пользуясь тем, что Яника забыла про поводья. Девочка не представляла, знает ли этот безродный Мадмун, куда им надо попасть, но у неё не было сил на то, чтобы ещё и управлять им. Она успевала лишь немного справляться с силой. И едва не пропустила нужный поворот.

Сам Ритуал действительно был простым и понятным даже для двенадцатилетней — да, уже двенадцатилетней! — девочке. Одежда не имела значения, она могла въехать в долину хоть голой — но её нарядили так, словно в центре Вирруана девочку ждало настоящей королевское пиршество. Её подготовка на устроенном Верховным магом макете-лабиринте тоже не имела смысла — её путь пролегал по единственной дороге.

Испытание же, как теперь понимала Яника, заключалось в пропитавшей это место силе, которая оценивала претендента. Эта сила, наверное, могла и убить, но для этого приходящий в долину ребенок должен, видимо, совершить что-то совсем из ряда вон выходящее. Большинство же детей к двенадцати годам не успевают натворить слишком много плохого и получают достойные награды. Или же выходят из долины такими, как были — что тоже, наверное, можно считать наградой, но очень условной. А принять свою награду Яника должна была на поляне, расположенной посреди леса, который рос в самом центре Вирруана. Там ей предстояло остановить пони и ждать.

Дорога до поляны не была прямой. Она делала три не очень резких поворота; два уже остались позади, с ними Мадмун справился сам, без помощи наездницы. А сразу после третьего поворота Янике предстояло сделать то, что ей ни в коем случае нельзя было делать — вмешаться в стандартный ход ритуала, произнеся эльфийский заговор из тетради принцессы Амины. В заговоре было лишь пять слов, но эльфийский язык был труден для людей, и полночи Яника тренировалась говорить эти слова правильно. Ей вовсе не хотелось превратиться в лань и прожить так всю жизнь. Она собиралась стать сильнее.

Она успела сосредоточиться. Мадмун легко вошел в третий поворот, Яника увидела приметную сосну — и тут же, не раздумывая, сложила руки вместе, окончательно выпустив поводья, и прокричала нужные слова. Но эффект оказался совсем не тем, на который она рассчитывала. Небо над ней потемнело, послышался гром. Сила долины бросила оценивать достоинства Яники и вцепилась мертвой хваткой в то, до чего успела дотянуться, словно боясь потерять и эти крохи. Янике вдруг захотелось тут же попробовать что-нибудь наколдовать, чтобы проверить, как всё прошло, но её пони внезапно ускорился — и понёс. Она успела вцепиться в луку седла и удержалась, но её подбрасывало и мотало из стороны в сторону. Долго так продолжаться не могло.

На долину вдруг упал густой туман. Яника видела лишь несколько шагов