Быль или небыль - Рита Хоффман

Ему пришлось отступить.

Пока он торопливо шел к дому Ромашки, мысленно пытался собрать воедино все, что случайно узнал: «Ветер уже дышит холодом, а Изя по двору в сарафане и босая бегает. Лошадь ее испугалась, сила в теле девицы недюжинная, за ухом торчат перышки. Запястье, которое я сжал, оказалось сухим, совсем как…»

Дарий остановился и уставился на собственную руку.

Ее запястье было сухим и безжизненным, совсем как его собственное.

«Меня-то вернули страшной волшбой, неужели и девицу тоже? В селе ведьма завелась?»

Пойти бы ему к Варне и рассказывать все это, вот только ноги не шли, будто приросли к месту.

Что сделает Варна? Обезглавит Изю, сожжет тело, а ведь он впервые встретил кого-то похожего на него – такого же проклятого и мертвого.

«И если меня не убили, то почему ее должны? Разве Изя не может жить так же, как я?»

Мысли терзали разум, Дарий медленно брел по дороге и пытался решить, что делать дальше. Предавать себе подобного казалось мерзким, но и оставлять маленькую упырицу без присмотра было нельзя – убивает ведь, не контролирует жажду. Еще и заразу разносит.

Резко развернувшись, он побежал обратно к дому девицы. Ворвался во двор, стал колотить в дверь. Боялся, что опоздал, что Изя решила убежать и спрятаться, но ему все же открыли. Бледная мать стояла у порога и смотрела на него с мольбой, застывшей в покрасневших от слез глазах.

– Не она это, – только и прошептала Злата. – Чем угодно клянусь…

– Врешь.

Собственный голос показался Дарию незнакомым – ни разу с тех пор, как воскрес, он не раскрывал рта. Звук был такой, словно в глотку насыпали земли.

Он отодвинул бабу, вошел, закрыл за собой дверь. Обвел взглядом горницу, заметил сидевшую у печи Изю. Должен был сказать что-то важное, но вместо этого выпалил:

– Я такой же, как она.

Стянув капюшон с головы, Дарий посмотрел на Злату затянутыми посмертной пеленой глазами. Та ахнула, прижала руки к груди и попятилась, зацепила пышным бедром стоявший на столе кувшин. Тот упал, раскололся, черепки разлетелись по полу.

– Так вот почему рядом с тобой я голода не чувствую, – протянула Изя, легко поднявшись на ноги. – В тебе крови ни капли нет.

– Ты не можешь убивать соседей, – прохрипел Дарий.

– Но многие из них скверные люди, – заявила девица. – Разве хуже стало, когда бьющий жену муж исчез?

Говорила Изя с хитрой хищной улыбкой. Она больше не притворялась, а Дарий глядел на нее и не понимал, почему упырица после воскрешения повзрослела, ведь сам он не изменился, каким был сопляком, таким и остался.

– Когда она умерла? – Он посмотрел на Злату. – Как воскресла?

– Умерла? Ты что такое говоришь?!

Такой у матери взгляд стал… Затравленный, дикий. Дарию показалось, что она вот-вот на него набросится. И тут он понял, чего не учел: безутешная мать понятия не имела о том, что произошло.

Он устало опустился на лавку и уперся локтями в колени. Долго смотрел на упырицу, отмечал все больше странностей: и взгляд нечеловеческий, и коготки острые, и…

– Подойди. – Дарий поманил ее к себе. – Дай посмотрю.

Ему не давало покоя одно: человек, обратившийся после смерти упырем, терял всякий разум. Им уже случалось встречаться с такими, они вели себя как звери, днем прятались от света, а ночью нападали на каждого, кого могли найти. Изя же не только не утратила человеческое разумение, еще и казалась старше собственной матери.

Когда девчонка подошла, Дарий отвел в сторону ее темные волосы и провел кончиком пальца по перышкам, растущим за ухом. У упырей он такого никогда не видел, да и сам пока не оперился. На кончике второго уха он обнаружил настоящую кисточку, как у…

– …Как у сов…

На одно тяжелое мгновение Дарий закрыл глаза. Никакой упырицей Изя не была, ее доля была определена еще при рождении. И если бы она не померла от болезни, а дожила до преклонных лет, все равно бы встала из могилы, ничто не могло этому помешать.

– Дочь твоя – стрыга. – Дарий перевел тяжелый мертвый взгляд на притихшую Злату. – И она не стала ей, а родилась такой.

– Вот уж неправда! – Голос матери дрожал не то от возмущения, не то от страха. – Обычным ребенком она была!..

– А ты сообразительный. – Изя снова склонила голову к плечу, подражая птицам. – Убьешь меня теперь? Этому вас учат?

– Этому, – подтвердил Дарий.

– А тебя почему не убили? Ты ведь хуже меня, просто шкура на пустоту натянутая.

– Когда она родилась, какие у нее были странности?

Дарий не выдержал взгляда Изи и отвернулся, спрятался за глупым вопросом. Не смирился еще с тем, что стал упырем, а тут еще оказалось, что любой двоедушник его насквозь видел.

– Зубы, – тихо ответила Злата. – Она родилась уже с зубами…

– У твоей дочери две души от рождения, – медленно начал он. – Не знаю почему, но такое случается. И после смерти одной души вторая поднимает тело. Та хворь убила ее, Злата, хочешь ты в это верить или нет.

– Ты правда не понимала? – Изя повернулась к матери. – Я же кровью кашляла, матушка. Батюшка уже домовину складывал.

– Нет, – упрямилась Злата. – Мы тебя выходили!

– Не выходили, – отрезал Дарий. – А теперь твоя маленькая стрыга питается от соседей. И… – Он встал и приблизился к бабе, разглядывая красные пятна на ее белой шее. – И от тебя тоже, кажется.

Изя спрятала руки за спину и пробормотала:

– Матушкина кровь вкусная…

– Заразишь ее хворью – и она умрет.

Насупившись, девчонка потребовала:

– Так научи не заражать!.. Душа вторая хоть и старая, а многое позабыла, пока спала. Научи не убивать, упырь, научи не разносить мор. Подскажи, как отвадить таких, как твоя подруга. Голова мне дорога, страсть как не хочется в сырой земле оказаться.

Теперь голос девицы походил на старческое карканье, а взгляд стал пронзительным и острым.

– Я бы рад, вот только ты первая стрыга на моем пути, – признался Дарий.

– А сам как справляешься?

– Пью кровь редко и только с разрешения. Не выпиваю досуха. – Говорить об этом ему было противно. – Не пью из тех, кто поклоняется новому Богу, – их кровь как отрава. Держусь подальше от тепла…

Злата лишилась чувств и рухнула на пол. Дарий покачал головой.

– Не вынесла, – прохрипела Изя, с легкостью оттаскивая мать к печи. – Хорошая она, добрая. Вот только защитить меня от мечей и стрел не сможет.

Подумав, маленькая стрыга спросила:

– А ты-то почему меня убить не пытаешься?

– Не встречал еще похожих на меня. Покойников, но