Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

— Мы не в Ахайе, — мягко возразил Марк. — Мы в Риме, сестра. Тут свои порядки.

— Уехать можно, — на ее глаза навернулись слезы. — В Александрию. Империя большая.

— И кем он там будет? — спросил у нее Марк. — Дьяконом до самой старости? Даже так поди еще место найди. Он там никому не нужен. Ни родни, ни знакомых. Высоких постов без помощи не получить. А жить как там будешь? Даже язык чужой. На латыни только указы префекта издают. Народ в Александрии по-гречески говорит. А чуть за стену отойди, там уже египтяне на своем разговаривают. Они нас не любят. Там еще есть такие, кто крокодилам вместо бога поклоняются. Помнишь, на игры крокодилов привозили? Вот таким.

— Страх какой! — Фауста торопливо перекрестила лоб. — Так что же делать мне, братец? Люблю его, просто сил нет.

— Да выбрось ты пока эту любовь из головы, маленькая, — прижал ее к себе Марк. — Тебе тринадцать. Ты дитя еще.

— Не дитя я! — удивилась Фауста. — У меня женская кровь идет. Я могу рожать, значит, взрослая.

— Вот проклятье, — ругнулся Марк.

Понимание того, почему родители решали, за кого идти их дочерям, раскрылось перед ним в полной мере. Доверить девчушке тринадцати лет ее собственную судьбу? Да ни за что. Безумие это.

— А ты с чего взяла, что любовь и брак — это одно и то же? — строго спросил он. — Любовь бывает быстротечна, маленькая. А семья, она до самой смерти. Это имущество общее, это дети, которых поднять нужно. Это сыновья, которых нужно ремеслу научить. Это дочери, которых нужно за хороших людей выдать. Не за смазливых мальчишек, а за таких, кто грудью защитит, если что.

— Давай я тогда за Галла выйду, — прыснула вдруг Фауста. — Или за Купидона. А, нет… Зоя мне глаза выцарапает.

— Зоя и Купидон? — у Марка даже глаза расширились. — Точно знаешь?

— Точнее не бывает, — кивнула Фауста. — Мне Хлоя сказала, ей Мириам, а той Евфимия. Евфимия слышала, как они ночью шептались.

— Да как она из своего окна могла слышать? — не выдержал Марк. — Да еще и ночью!

— Это же Евфимия, у нее муха не пролетит, — со знанием дела ответил Фауста.

Невысокий мужичок в кожаных кальцеях, заляпанных дорожной грязью, зашел за инсулу и начал вертеть головой. В его руках закрытая табличка с печатью. Спросил:

— Ты Марк, прокуратор семейства Меммиев? Мне сказали, он тут.

— Я Марк.

— Письмо тебе, — гонец протянул табличку. — Деньжат дашь? Я его от самой Капуи берег. Масло к тебе на склад привезли.

— Без кошеля я, — сказал Марк, взламывая печать. — Зайди в термополий, спроси Криспа. Он накормит.

— Благодарствую, господин, — обрадовался гонец и исчез. А Марк прочитал:

'Флавий Меммий Руфин, славнейший муж, Марку, сыну Тита, прокуратору, здравствовать.

Давильня для масла, о которой мы с тобою говорили, поставлена и уже испытана. Работает она хорошо, и выход масла оказался много выше того, что получали ранее. Поэтому твой совет не оказался пустым, а принес нам пользу, как и подобает совету усердного и почтительного слуги. Распорядись, чтобы все счета по этому делу были оплачены и мне переданы.

Новые колоны, присланные из Рима, приступили к работе. Годных из них едва ли половина. К деревенскому труду они непривычны, и лишь утомляют мой слух жалобами. Пока их удерживает страх голода и закон, который сделал их рабами самой земли. Я велел тут же занести их в списки имения, и теперь не дозволю оставить его без моего ведома. Впредь городских жителей не присылай. Предпочитай им селян, привычных к полю.

Славнейшая госпожа Валерия Евдоксия с дочерями приедут в Рим к мартовским календам. Позаботься, чтобы им были оказаны услуги, которых они потребуют, и чтобы они без нужды не тратили времени в лавках. Реши, к кому следует обратиться за хорошими товарами. Также устрой, чтобы в своих покупках они не нуждались, но ограничь их расходы семью солидами. Средства же от продажи масла положи на депозитум, и новую таблицу в запечатанном виде с госпожой пришли. Также передай с ней отчеты по продажам товара нашей виллы.

Обо всем прочем доложишь при встрече. Будь здоров.

Флавий Меммий Руфин, славнейший муж'.

— Ага, — задумался Марк. — Ожидаемо. Не любят горожане на земле работать. А с другой стороны, все лучше, чем голодная смерть. Значит, славнейшие дамы приедут в столицу, дабы развеять скуку. И на все про все у них семь солидов. Имею по этому поводу самые нехорошие предчувствия…

1 Восход Плеяд в первой половине мая означал открытие полного судоходства на Средиземном море. В это время дули попутные ветра, и путь из Остии в Карфаген мог занять всего несколько дней.

2 В V веке развод официально существовал, но уже не был актом свободного волеизъявления, как раньше. Ключевой тенденцией под влиянием христианства стало ограничение развода и попытка сделать его возможным только при наличии веских оснований.

Глава 5

По одежке встречают во все времена. В этом времени тоже. Потому-то роскошный алый плащ с вышивкой стал серьезным расходом, на который Марк после некоторых раздумий все же пошел. Кожаные кальцеи, синяя далматика, пояс, украшенный серебром, и вот этот плащ. Вилик разоренного в дым имения у подножия Альбанских гор был сражен насмерть красотой господина распорядителя неимущих.

— Тут у нас готы прошлись, — управляющий, бодрый старичок лет шестидесяти, виновато повел рукой. — Дом хозяйский сожгли. Мы и не стали восстанавливать. Некому это сделать. Госпожа наша померла, а виллу церкви завещала. С нас оброк требуют, а чем его давать, не знаю, господин. У меня людей и половины не осталось. Кто сбежал, кто с голоду помер, а кого и побили смертно.

Да, тоска, думал Марк, оглядывая почерневший прямоугольник на месте дома. Остатки стен и черепицы лежат неопрятной кучей. То, что уцелело, колоны разобрали на кирпич. Вот же он, в кладке деревенских хижин, прижавшихся к подножию горы.

— Под чем земля? — спросил Марк.

— Виноградники, господин, — развел руками вилик. — Есть бобы, овощи и лук. Пастбище небольшое имеем. А зерна совсем мало. Горы тут.

И впрямь, каменные террасы, обращенные