Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

– Она встречала меня на побережье. – Усаживаясь за стол, Ульв выхватил из-под детских пальцев мягкую лепешку, насмешливо высунул кончик языка, прикусывая его зубами под возмущенный вопль Гуллы. А затем позволил цепкой руке вернуть свою добычу. Боясь, что он покусится на заветный кусок сладкой трапезы, девочка поспешно запихала большую часть лепешки за щеку и совсем по-взрослому неодобрительно покачала головой, еще больше развеселив сидящих за столом. – Ее отец предложил мне ехать вместе с ними на Мидсаммер, и я с благодарностью принял его приглашение.

Устроившаяся рядом мать шутливо толкнула его плечом, подавая еще одну лепешку. Уложила голову на упертую в столешницу руку:

– Хорошее начало. Ты поедешь верхом на Скьони?

– Для чего мне изнурять своего жеребца долгой дорогой? Мне найдется местечко на телеге рядом с Вигдис. Орм, а Орм, знаешь ли ты руны, способные растопить ее сердце?

Взвилась возмущенная такой хитростью мать, захохотала Гулла, пророчащая Ульву и Вигдис гору шебутных слюнявых детишек, поспешно зажала перемазанной в рыбьем жире рукой Эгиль рот своему мужу. И он снова засмеялся. Легко, свободно. Мягкий грудной смех улетал к невысоким сводам крыши, лился песней счастья из окон, пока вся его семья перешучивалась, подначивала друг друга и искренне радовалась. Воровато протянув половину своей лепешки под столом Гулле, которой мать запретила набивать брюшко одним сладким, Ульв положил подбородок на сложенные на столешнице руки и с облегчением выдохнул.

Теперь, до нового похода, все пойдет размеренным и неспешным чередом, а он наверняка сумеет завоевать сердце Вигдис и без помощи рунных ставов.

Глава 4. Тот, кого слышат волки

Большая часть пути на Мидсаммер прошла тихо и спокойно.

Понежиться в одной телеге с теплой и сладко пахнущей Вигдис у Ульва не вышло – бросив на него насмешливый прозорливый взгляд, Хролфр злорадно заявил, что его дочери не помешает вспомнить навыки верховой езды и вывел для нее спокойную белоснежную кобылу Каису. Сам он взгромоздился на старого, но до отвратного кусачего и злобного жеребца, который полпути пытался отгрызть лягающемуся Скьони кусок крупа.

Стоило Ульву уверенной рукой поравнять свое животное с флегматично прихватывающей по дороге цветы кобылкой подруги, как сзади слышалось сердитое фырканье. И Скьони с возмущенным ржанием становился на дыбы, заставляя хозяина откидываться на его спину, сжимая бедра и вдавливая колени в ходящие от шумного дыхания бока. Тогда каменеющая Вигдис восхищенно вздыхала и прижимала ладони к груди, наблюдая за тем, как выступают вены на руках Ульва, как рыжие волосы с вплетенными косами каскадом опускаются на светлый хвост скакуна, а на шее молодого воина набухает, пульсирует вена. В такие моменты он напоминал ей бога – уверенный, ловкий, готовый неуловимо соскользнуть с седла, если Скьони начнет заваливаться на спину. А Хролфр, замечая взгляды дочери, посмеивался в бороду и с наигранным укором похлопывал своего коня по лоснящейся шее, мол, ну-ну, ревнивец, сбавляй обороты.

Ульв руку готов был отдать на отсечение, что старому викингу своеволие животного нравилось. В этом он убедился спустя четверть часа – уводя морду из-под копыт попытавшегося лягнуть обидчика Скьони, монстр в зверином обличии повернулся к хозяину и получил горсть сухарей и с мрачным удовольствием похрустывал ими по дороге. А потом все начиналось сначала: Ульв подъезжал к Вигдис, игриво скользя пальцами на коленке напряженно застывшей в седле подруги, сзади слышался приближающийся топот и громкое фырканье, Скьони нервно дергался в сторону, взбрыкивая.

Когда они остановились на обеденный привал и отпустили лошадей пастись, взвинченный Скьони вознамерился отстоять свою поруганную честь. Ульв понял это, как только жеребец мелкой рысью потрусил к пасущемуся, ничего не подозревающему коню Хролфра. Уже у самой спины лениво прихватывающего траву жеребца громко щелкнули зубы, Скьони ринулся в атаку. И ругающийся на чем свет стоит Ульв побежал к ним. Сзади испуганно вскрикнула Вигдис, взревел ее отец, приказывая молодому викингу отступить – животные разберутся сами, под взлетающие копыта лучше не попадать, они способны пробить череп. Ульв знал это. Знал так же, как и то, что в пылу драки жеребцы способны проломить друг другу грудные клетки, сломать ноги, окропить поляну багряной кровью. К йотунам все, он слишком ценил свое животное…

Два жеребца успели встать на дыбы, раздался оглушающий грохот опускающихся друг на друга копыт, над лугом разнеслось гневное ржание. Он не успевал… Скьони дернулся вперед, вцепился зубами в холку соперника, потянул на себя, пытаясь завалить. Молодой, сильный, он прошел не одну битву, не один воин пал под его копытами. Мышцы на теле животного Хролфра напряглись, он дернулся, вырываясь. Развернулся так быстро, что у спешащего Ульва заперло дыхание: удар задними копытами в бок почти заставил его скакуна упасть. Звук оказался настолько громким, что его было слышно за гулко шумящей в ушах кровью, злость распаляла, топила в себе разум. Сзади уже бежал Хролфр. Дрожала земля, низкое звериное ржание отбивалось вибрацией по воздуху. Животные снова взвились на дыбы, засучили по воздуху длинные мускулистые ноги.

И Ульв, беззвучно вторя проклинающие вопли задыхающейся Вигдис, поднырнул под пролетевшим у виска копытом, схватился за седло. Когда Скьони начнет опускаться, у него будет шанс вскочить на его спину. Мгновение, от которого зависит, продолжится ли бой скакунов. И он прыгнул. Вцепился в гриву, зажимая бока так, что свело мышцы. У самого лица мелькнули зубы пытающегося вцепиться в холку противника жеребца, Ульв ударил плашмя ладонью, отводя атаку коня в сторону. Подоспевший Хролфр вцепился в ремни оголовья, с разъяренным криком потянул на себя сопротивляющееся животное. Скьони встал на дыбы снова. Но в этот раз они были едины – ветер свистел в ушах Ульва, бросал в глаза гриву. А пальцы успокаивающе скользили по холке, похлопывали, призывая остыть, прекратить свой бой.

Драчунов пришлось развести по разные стороны привала и привязать к деревьям – нет-нет, а над полем пролетало возмущенное ржание, копыта предупреждающе выбивали клочья травы и земли. До синхронного окрика хозяев, заставляющего снова опустить головы, зло фыркая в примятую траву.

После привала Ульв не рисковал подъезжать к Вигдис, да и Хролфр вел своего коня куда аккуратнее, больше не раздалось ни единого щелчка зубов.

Остановиться на ночевку они решили у кромки леса: небольшую поляну полукругом окружали жмущиеся друг к другу ели, под их пологом разрастался высокий папоротник и пушистые лишайники, где-то совсем рядом раздались резкий высокий лай лисы и