Демонхаус - Софи Баунт

или сожалению Висы, в пыточной он обитает не один. Рон тоже здесь. Вернее, его части. В одном углу, на железной полке, голова Мирошки, а в другом – мешок с кровавым конструктором (игра «Собери Рона»). Демон расчленил беднягу, но увечья призраков, оставленные Волаглионом, не исчезают без его желания, так что Рон жив и существует в таком вот виде человека «Лего» и будет медленно сходить с ума, пока хозяин дома не решит, что наказание окончено (а решит ли он?).

– Я уничтожу тебя, слышишь, сука ты черноглазая? – кричит Виса, пока демон с ухмылкой отрезает от его бедра кусок мяса длинным черным когтем.

– Не плачь, упыреныш, Рекс подует тебе на ранку, – с мрачной ядовитой улыбкой произносит демон, демонстрируя осведомленность о моем нахождении за его спиной.

Виса протяжно взвывает. На мою помощь ему надеяться не приходится, ведь единственное место, куда я подую, целясь прямо в рожу, – трубка с отравленными дротиками.

Подмигнув мне, Волаглион кидает кусок Висы на железный поднос и уходит вместе с Алисой, которую заставил этот поднос нести. Девушка беспрекословно исполняет капризы хозяина дома. Мне кажется, что он вынудил нашего человека-матрешку вытащить женское тело не просто так. Я не уверен, конечно, но вчера Алиса плакала в своей комнате… голая, а на ее шее были алые следы. Я спросил, что демон с ней сделал, но она не ответила, тогда я обнял ее, постарался успокоить и почувствовал на ее коже запах серы и древесных духов. Ладно, без сомнений, Волаглион развлекается от души.

Я очередной раз скольжу взглядом по молчаливой голове Рона, обглоданному вампиру и, увы, удержать в себе выпивку не удается – я выскакиваю в коридор, и желудок выворачивается наизнанку. Откашлявшись, вытираю рот рукавом. Пока демон от скуки не расчленил и меня, надо бы состряпать заживляющую мазь для Сары. Волаглион научил меня ее делать, чтобы заботиться о ведьме.

Лишь поэтому я до сих пор здесь.

* * *

Синие радужки затянуты белой пленкой. Я вожу ладонью перед лицом Сары, надеясь, что она что-нибудь увидит, но это, конечно же, бесполезно.

Она слепа.

Демон восстановил структуру глаз ведьмы с помощью заклинаний и мази, которую я упорно изготавливаю каждые шесть часов, но зрение не вернулось. Он говорит, что нужно ждать, и мне остается только верить в лучшее. Третий день я прихожу в спальню Сары, лелея надежду услышать заветное: «я тебя вижу», но слышу только бессвязные предложения.

– Гнев… энергия… – бредит Сара, мотая головой и зарываясь пальцами в свои растрепанные рыжие волосы.

Мало того что ослепла, так она еще и спятила. Иногда она понимает, что я с ней говорю, иногда нет, временами отвечает осмысленными фразами, временами несет полную чушь.

– Это я, – шепчу, приглаживая ее рыжие локоны. – Я с тобой.

Она тянется ко мне навстречу. На мой голос. Я заключаю ее ладони в свои, целую тонкие пальцы, отгоняя воспоминания о том, как кровь текла по ладоням девушки, окрашивая кожу и одежду в алый цвет. Сара почти умерла от потери крови.

Я продолжаю гладить ведьму по голове, успокаивая и повторяя, что я рядом. Алиса искупала Сару в ванне и волосы ее слегка влажные после мытья, пахнут клубникой.

– Виновата, я… прости… виновата…

– Тише, – шепчу я, склоняясь и целуя ее в щеку. – Все хорошо.

– Нет! – всхлипывает Сара. – Это все он. Я должна была найти способ… я… должна была переместить магическую энергию в тело… твою энергию, магию… чтобы усилить демона.

Просвет. Неужели приходит в себя? Она уже несколько дней не составляла полных предложений.

– Поспи, – ласково прошу я. – Ради меня. Ты слишком слаба.

– Я издевалась… я специально… не хотела, а должна была, – плачет Сара. – Твоя энергия. Она сопротивлялась. Я обязана… я должна была вернуть ее в тело для демона. Так всегда происходит. Но… я не смогла. Волаглион переместится с тем, что есть… он решил… он. Рекс!

– Я здесь, – сжимаю ее ладонь крепче.

Сара всхлипывает.

– Мое лицо… оно ужасно?

– Сара, – притягиваю ее ближе, – я люблю тебя.

Она приоткрывает рот, вздергивает голову и инстинктивно ищет меня в темноте своего нового мира.

Я продолжаю, поглаживая ее щеку:

– Я люблю тебя любую. Как бы ты ни выглядела и кем бы ни была, мне это не важно. Я давно все решил и осознал. Ты для меня теперь важнее всего на свете, и, что бы ни случилось, я буду рядом с тобой, я спасу нас обоих, я всегда буду держать тебя за руку и проведу сквозь тьму, слышишь? Пока я жив, ты не останешься одна. Я с тобой навечно и до конца. Поспи, пожалуйста, и поверь: красивее тебя на свете никого нет.

Сара прикрывает веками пелену глаз. Я смотрю на нее: она едва заметно улыбается, засыпая, и я целую ее в теплый лоб, укрываю одеялом.

Все слова – правда. Моя любовь к Саре – это любовь с первого взгляда, это вечная любовь, настоящая, исключительная и неотступная.

Я уверен, что люблю ее больше самой жизни, больше всего, что когда-либо любил и желал, уверен настолько же твердо, насколько тверды горы, настолько же бесконечно, насколько бесконечен космос.

Я не могу ее бросить. Я должен быть рядом. И я буду.

* * *

Одиночество пожирает.

Это то самое чувство, которое видится заманчивым, а на деле оказывается проклятием. Зачем жить и к чему-то стремиться, если поделиться своими эмоциями не с кем? Как красивый цветок, чудом распустившийся в пустоши, погибнет, ибо пчелы не прилетят, чтобы его опылить, не заметят его одного, отбившегося от собратьев, так и человек погибает, будучи без общества, без тех, кто о нем позаботится, когда это потребуется… а такой момент всегда настает.

Первый раз за все время пребывания в доме я совершенно один. Я нуждаюсь в друге. В помощи! В поддержке! У меня не осталось надежды. Сердце быстро бьется, пока я из кожи вон лезу в попытках придумать план действий, и скоро у меня случится инфаркт. Буду первым человеком, сдохнувшим из-за слишком активного мыслительного процесса. Сначала я хотел прочесть гримуар, но, во-первых, он на латыни, а я – уверяю вас – ее не знаю, разве что некоторые слова. Во-вторых, книги в башне нет. Демон ее забрал.

До потери зрения Сара обещала вернуть меня в тело с условием, что я сбегу из города на край света, но теперь спросить ее о ритуале или способе вернуться не выходит. Она не в себе.

Вопросов слишком много, они ползают между извилинами