Демонхаус - Софи Баунт

О как! Значит, благодарным я должен быть. Да, я отблагодарю ее. Сразу после того, как найду способ помочь Саре, я приглашу Эмилию в оранжерею и вручу ей десятки роз… плотоядных роз. Надеюсь, они будут пожирать ее долго и мучительно.

Сара была права. Я совершенно не разбираюсь в женщинах. Они постоянно обводят меня вокруг пальца, притворяясь тем, кем не являются.

– Как ты связана с демоном? – Я сжимаю ее горло, но Эмилия продолжает улыбаться, и у меня от ее гримасы мороз по коже. – Как узнала где он?

– Птички напели, – смеется она и убирает руки за спину.

Я сгибаюсь, чувствуя такую острую боль, словно мои ребра вывернулись в другую сторону. Подняв голову, вижу бежевую, с алыми глазами-пуговицами, тряпичную куклу в кулаке девушки, которую она всегда носит на поясе штанов, и осознаю, какой именно магией владеет эта ведьма, – она гребаная колдунья вуду. Эмилия протыкает куклу ногтем, и, пока не убирает с нее палец, я корчусь, не в силах даже вздохнуть.

– Знаешь, я долго к этому шла, но в итоге поняла, что, если хочешь что-то получить, любые способы хороши. – Эмилия приглаживает мои черные волосы на макушке.

Я стою перед ней на коленях, под ребрами все еще печет и покалывает.

– Ты хотела смерти Сары. Ну а Виса? – сквозь зубы произношу я, держась за живот. – Демон разорвет его за то, что он сделал.

Эмилия закатывает глаза и бросает на полуживого вампира отстраненный взгляд, однако я замечаю в ее глазах блеск ненависти и прекрасно понимаю, что его рождает – то, что она для Висы пустое место, что она хочет быть с ним душой, но никогда этого не добьется, что его сердце, созданное любить только ее, – уже занято другой.

Спустя много лет она окончательно это осознала.

– Виса сделал свой выбор, – вздыхает Эмилия, перешагивая вампира, как ступень в новое будущее. – И я тоже решила сделать свой. Сила. Вечная молодость. У прислужниц демонов много преимуществ. А теперь оставь нас, Рекс. Мне и моему… другу нужно вспомнить старые обиды.

Мне, естественно, нет дела до Висы и того, что с ним собираются делать, поэтому я вмиг опоминаюсь и, держась за ноющую грудь, иду к двери, успевая застать крик вампира и обернуться. Виса приходит в себя, когда Эмилия вонзает иглу в макушку куклы вуду.

* * *

Я бегу в столовую, но Сары там уже не оказывается.

Окна разбиты, словно стекло не выдержало некой ударной волны. По залу разбросаны куски красной посуды, черные подсвечники, тяжелые стулья и ажурные салфетки, а картины наклонились в разные стороны и танцуют из-за ветра – свист вьюги врывается в столовую, несет колючую снежную крошку и гоняет из стороны в сторону засохшие алые розы. Дом ходит ходуном. Стены дрожат. Лампочки взрываются, а те, что остаются целыми, – вспыхивают и тухнут, бесконечно моргают, как веки пациентов с эпилепсией.

Чем ближе Сара к смерти, тем громче вопли и бунт Демонхауса.

Столовая в полутьме. Снежная буря рвет занавески, и я пытаюсь захлопнуть ставни, где не лопнули стекла. Снег набивается в глаза и в рот.

Я гадаю, куда пропала Сара.

Покинув столовую, я едва не слепну из-за взрыва торшера в коридоре. Сердце бешено стучит о ребра… где же ты Сара… только бы успеть…

– Она в подвале, – кричит испуганный Иларий, выпрыгивая из-за угла. – Волаглион унес ее!

* * *

В подвале я нахожу Сару почти мгновенно. В той самой комнате, где она держала тело моей бывшей невесты. Сюда меня потянуло словно невидимой нитью, за которую я почему-то не мог ухватиться на первом этаже. Ведьма лежит на холодном железном столе, совсем как мое тело в соседней комнате.

Напротив – в кресле – покоится настоящее тело Инги. Демон переложил его, устроив место для своей помощницы.

Сара не шевелится. Мне становится страшно, возникает ощущение, что она и не дышит, но я боюсь проверять свою теорию. Вместо глаз у нее окровавленные бездны. Лицо такого же молочного цвета, как буран за окнами, со впалыми щеками и синевой под веками. Моя ведьма больше похожа на труп.

– Сара… – Я падаю на колени и вцепляюсь в ее ледяную ладонь. – Она жива? Ответь!

Волаглион игнорирует меня. Он, не замолкая, читает на латыни заклинания и сжимает в кулаке безоар, измельчая его в пыль, после чего кидает остатки минерала в банку с синей жидкостью и заливает эту смесь Саре в рот.

Никакой реакции не следует.

Раздается звон.

Демон разбивает банку о стену.

Я первый раз вижу его до того взбешенным и сокрушаюсь от страха за Сару, ведь ярость Волаглиона означает, что у него не получается ее спасти.

Однако вскоре демон вдруг переводит совсем уж пугающий взгляд на тело Инги, его глаза, волосы и пальцы чернеют, а ногти отрастают, превращаясь в аспидные когти. Он шагает к Инге.

– Стой! – Я выскакиваю перед ним. – Что ты делаешь?

– Девчонка ослабила ее, – жутким, нечеловеческим голосом отвечает Волаглион. – Сара поддерживает в ней жизнь ценой собственных сил. Пора вернуть долг. Жизнь за душу.

– Что это значит?

Я не даю ему прохода и почти ложусь на Ингу в кресле, закрывая собой.

– Девчонка еще жива, и ее энергия поможет вернуть то, что утрачено. Уйди с дороги…

Демон откидывает меня. Я бьюсь спиной и головой о стену. Комната вертится перед глазами, но я упрямо ползу к Инге, ползу из последних сил, но что бы я ни сделал – слишком поздно.

Демон протыкает черными когтями грудь Инги. И вырывает ей сердце! Призрак Инги воплощается рядом с уничтоженным телом, недоуменно вертя головой. Она даже не успевает понять, что происходит, когда Волаглион обхватывает ее горло, поднимает над полом… и раздается оглушающий вопль.

Бедная Инга сгорает заживо, рассыпается, будто горка пепла на ветру, а вокруг демона раскручивается огненный поток, и Волаглион перенаправляет его на Сару – поток обвивает ее руки, ноги, голову и впитывается под кожу.

Я смотрю на то, что осталось от Инги.

Пустота… абсолютно ничего… кроме изуродованного настоящего тела, ее трупа, который давно должен был оказаться в земле, и лучше бы так и случилось, чем то, что произошло… по моей вине…

Я не могу встать, не могу осознать, не могу принять – я просто не в состоянии.

Волаглион уничтожил душу Инги.

Он стер ее навсегда.

* * *

Я смотрю на мертвое тело Инги и не верю в происходящее.