Демонхаус - Софи Баунт

Вампир разворачивается и двумя шагами преодолевает расстояние между нами, притягивает меня за шею и запускает одну ладонь в мои волосы. Я чувствую горячее, мятное дыхание на губах, замираю, словно впервые вижу своего друга. Его русые волосы с ярко-алой прядью не собраны и кончиками прядей касаются моих плеч, пахнут белым шоколадом и кровью.

– Я никого никогда не любил, кроме тебя, – шепчет Виса мне в губы. – Я полюбил тебя с того дня, как увидел, хоть и знал, кто ты такая, знал, что ты убила моего лучшего друга, а твой господин вырезал весь мой ковен. Столько времени прошло… Скажи, что ты хотя бы задумывалась о нас… хоть изредка… ну хоть не о любви даже, хоть о том, чтобы я тебя трахн…

Я с размаху влепляю ему пощечину.

А надо было ударить ему по мозгам – электрическим разрядом! Только это не поможет. Ему плевать. Он ухмыляется. И вжимает меня в свое тело: сильно, плотно, пошло, забирается пальцами под зеленый шелк халата, пробегает по бедру, выдыхает. Взгляд его дикий, горячий, кажется, что сейчас он выпустит клыки и вонзит их в меня.

Одним движением Виса дергает пояс моего изумрудного халата и шелк скользит в стороны. Вампир прижимается к моему оголенному телу. Я чувствую на коже шерсть распахнутого пальто, чувствую морозный запах и холод растаявших снежинок. Виса тяжело втягивает носом воздух, проводит ледяными пальцами по моему животу, а я так обескуражена его внезапной наглостью, что покорно стою и наблюдаю за всем этим.

Снегопад за окном усиливается, и мне хочется скрыться в его пучинах – нырнуть в сугроб и исчезнуть.

Я запахиваю халат, прикрывая грудь, и борюсь с поцелуями Висы, стекающими по шее. Мы ведем немую битву. Он делает шаг и прижимает меня к столу, наваливается и не дает подняться – все происходит со злой отчаянной силой, будто это его последний шанс получить то, что он так жаждет.

– Виса, – протяжно рычу я, обретая речь. – Не смей!

Взгляд вампира настолько темный, что я не уверена, смогу ли справиться с ним. К моему удивлению, он приподнимается и достает из-за пояса атам. Обоюдоострый двусторонний кинжал, которым он проводил ритуал.

– Знаешь, откуда он? – жарко спрашивает Виса. – С горы Мегиддо. Я выкопал этого красавца из глубины в десять метров.

– Зачем? – без выражения спрашиваю я, гадая, куда он клонит.

Гора Мегиддо – особое место. У нее есть и другое название – Армагеддон. Место, где, по поверьям, состоится последняя битва добра со злом.

– В Иерусалиме я нашел одного старого, как белый свет, вампира-монаха. Он поведал об оружии, способном сводить с ума нечисть, о мечах и кинжалах, спрятанных глубоко под горой Мегиддо. Они обладают колоссальной магической силой. А после особых ритуалов становятся поистине смертоносными не только для колдунов и ведьм, блокируя их магию при ранении, но и для самих исчадий преисподней. Я сделал то, что было нужно. Я уговорил монаха освятить клинок, а затем в полночь Нового года мы искупали его в крови страшных грешников, как ты помнишь. Теперь атам невероятно опасен… особенно для демонов.

Виса нависает надо мной и безумно улыбается – не то мне, не то собственным мыслям. Малахитовые глаза лихорадочно блестят.

– Ты спятил…

– Я? Или ты? Даже имея шанс – высочайший! – избавиться от демона, ты не станешь этого делать. Ведь так?

Я хмурюсь.

Что ж, идея обнадеживающая, но невероятно опасная. Я не могу нормально обдумать эту теорию, потому как меня напрягает некая зашифрованность действий и мотивов Висы, я чувствую, что продвигаюсь ощупью сквозь туман его рассудка. Этот Виса чем-то отличается от того, кого я знаю. Даже тембр его голоса изменился.

– Знаешь, детка, – Виса окидывает меня опечаленным взглядом, – раньше я считал, что дело в Волаглионе. Я говорил себе: она боится, у нее нет выбора, я должен ей помочь, и все будет… Теперь я вижу, что ошибался. Дело в твоей сути. Моя агония греет твою эгоистичную натуру. – Виса хмыкает и смотрит в упор, обхватывая пальцами мою шею. – Если бы ебаные чувства не сводили с ума, я бы давно присвоил тебя и сделал бы все, что захочу, я бы похитил тебя, я бы трахал тебя до потери рассудка. Но я не могу… нет, я не мог сделать то, что хочу. Первый раз в жизни! Потому что я рассыпаюсь на куски при виде тебя. Я не хочу заставлять. Я хочу видеть хоть что-то в ответ, хоть малость, твою мать… Я ждал. Годами! Я пытался. Но ты… ты никогда меня не любила. Моя любовь всегда была безнадежной, но я надеялся, что когда-нибудь все изменится. Сейчас же… когда я увидел тебя с Рексом, я понял: ты ведешь сучью игру, где я – пешка, а не ферзь. И встал новый вопрос: почему? Что есть в нем, чего нет во мне? Я ведь ебаный швейцарский стол!

Он ударяет кулаком по спинке стула, слезает с меня и начинает бродить по столовой из угла в угол.

Извечный вопрос: почему?..

Люди так хотят знать причины всего, что с ними происходит, что забывают про здравый смысл. Они ищут объяснение любой мелочи. Любой случайности. Но чувства – та сфера, которую нельзя контролировать. Мы не можем заставить себя полюбить, как и не можем заставить другого нас любить.

– Ты не представляешь, как я устал от всего этого! – обреченно стонет Виса, разбивая декоративную фарфоровую тарелку об стену из золотого сервиза на полке. – Но тебе-то что? Тебе плевать на то, как я страдаю, видя тебя в лапах демона.

– Страдаешь? Ты-то страдаешь? – рявкаю я оскорбленно. – Что ты вообще знаешь о страданиях? Это ты в рабстве? Ты почти двести лет живешь в стенах жуткого дома, среди убитых тобой же людей? Это у тебя забрали душу, вырвали сердце и оставили веками рыдать в одиночестве без надежды на спасение?

– Надежда есть!

– Убирайся из моего дома!

– Дай мне гребаную книгу!

– Пока я жива, книгу ты не получишь. Никогда! Как и меня!

Виса напряженно облизывает губы, проводит мизинцем по лезвию кинжала и медленно приближается. Я слезаю со стола и вздергиваю подбородок, когда он опирается о стол обеими руками, перекрывая мне путь к отступлению.

– Ты так любишь всем видом показывать, какой я монстр и тварь, что у меня до безумия чешутся руки стать тем, кого ты во мне видишь. Гребаные чувства… они мешают, столько лет мешали… Однако… возможно, я зря сдерживаю себя. Надо всего-то быть