Демонхаус - Софи Баунт

На этом все и закончится? Я просто сдамся? Ведьма лжет! Обо всем! Но почему, сука?

Почему?!

Как ни стараюсь понять, не могу. Что ей терять? Она не хочет свободы? Боится смерти? Черта с два! Это не про Сару…

Я натягиваю джинсы и догоняю ведьму в гостиной, преграждаю ей дорогу у подножия лестницы.

– Ты действительно хочешь, чтобы я поверил? Чтобы оставил тебя? Чтобы навсегда исчез из твоей жизни? Если так, то скажи это мне в лицо прямо сейчас. Скажи, что желаешь моей смерти. Скажи, что тебе нравится твоя жизнь. Скажи, что готова жить так и дальше, что не хочешь спастись от рабства. Скажи это, Сара.

– Все не так просто, – мечется ведьма. – Не надо судить о чем-то, не видя картины целиком.

– Уходишь от ответа, дорогая.

Я дергаю Сару за руку. Девушка падает ко мне в объятия, и мы стоим, неотрывно терзая друг друга глазами.

– Что ты хочешь услышать? Что я согласна помочь тебе выбраться из дома?

– Скажи, что я тебе не нужен.

Сара молчит.

Затем едва слышно бормочет:

– Это будет ложью.

– Скажи, что доверишься мне.

– Доверие нас не спасет. Но… я помогу тебе.

– Нам, – поправляю я, гладя большим пальцем ее щеку.

– Нет. Я верну тебя в тело, – заявляет Сара. – Но ты должен будешь уехать как можно дальше, туда, где Волаглион тебя не найдет.

– Если думаешь, что я оставлю тебя гневу демона на растерзание…

– Ты должен! – кричит ведьма. – Обещай, что сбежишь! Иначе все будет зря. Волаглион слаб без тела, его время на исходе, он рассыпается и гниет. У тебя есть шанс. Он не сможет кинуться в погоню, ему придется использовать тело любого другого колдуна для переселения. Пусть долго он в нем не продержится и станет искать новое с подходящей энергетикой, но ты успеешь скрыться.

Я тяжело вздыхаю.

– Сара, неужели ты еще не поняла?

Звонок в дверь заставляет нас встрепенуться. Кто-то жмет на кнопку и поет песню о том, какой на улице лютый мороз.

– Виса, – произносит Сара.

Я закатываю глаза.

– Какого хера он здесь забыл? – гаркаю я, полный решимости выпинать его задницу за ворота.

– Поговорим чуть позже, – предлагает Сара, сжимая мою руку в своих ладонях. – И Рекс… поверь, я годами размышляла и искала способы помочь жертвам демона, но он слишком силен, а еще… ночи напролет я гадала, как помочь тебе. Выход один. И ты должен им воспользоваться.

Едва Сара заканчивает фразу, как раздается измученный возглас Илария, который восклицает, что чертов Виса невыносим, и открывает тому входную дверь. Мое сердце пропускает удар при виде Илария. Первый раз вижу его таким помятым и страдающим. Он одет в черное, словно носит траур, и в случае Илария так и есть, ведь парень любит яркие наряды, а сейчас на нем темная обтягивающая кофта с воротником до горла и простые штаны. Лишь по наличию заостренных кошачьих очков я убеждаюсь, что это все-таки он, а не Алиса, подавившая своего соседа. Иларий рассказывал, что Алиса его очки терпеть не может.

Наша ссора сказалась на моем друге куда сильнее, чем я думал, и, наверное, пора бы уже простить парня за выходку с Алисой.

Даже Виса, врываясь в дом, точно стая визжащих шакалов, впадает в недоумение при виде нашего меланхолика-модельера. Иларий не реагирует на его пошлые шуточки и молча идет помогать Инге, натирающей столовое серебро.

– Фу, Рекс, – морщится Виса, – надень рубашку. Ты расстроил своим голым жирным пузом моего любимого Каспера.

– Лучше ходить в одних штанах, чем в твоих подранных тряпках. Ты надеваешь на себя все, что тащат с улицы собаки?

На плечах Висы тяжелый плащ из черной кожи, однако под ним футболка с идиотским принтом, будто ее порисовали фломастерами в детском саду, и зауженные темные джинсы с десятками разрезов, какие, наверное, носят оборотни, чтобы не покупать новую одежду после каждого незапланированного обращения.

– Рексик, пупсик, я бы рекомендовал тебе походить в спортзал, – наставляет меня Виса, – а то скоро от тебя будет прятать миску даже бродячий кот, которого Сара подкармливает.

– Я бы рекомендовал тебе повеситься, – фыркаю я. – Ибо твой чертов накачанный пресс – единственное, что не вызывает у женщин желание блевануть.

– Хватит, – прерывает нас Сара, устало потирая переносицу.

Виса целует ее ладонь, пока я изображаю рвотный рефлекс.

Иларий с Ингой с интересом за нами наблюдают, начищая серебро, а Рон занят просмотром и комментированием сериала «Клон», который, как ему почему-то кажется, очень похож на его жизнь. Надеюсь, вскоре он не начнет надевать восточные наряды и танцевать со своими пауками на плечах. Тогда я лично приду и попрошу Волаглиона наконец грохнуть меня.

Боковым зрением Рон задевает вампира, и этот его взгляд поднимает мне настроение. Знаете, есть взгляд «Сдохни, тварь поганая» – вот это он. Честно говоря, Рон ненавидит Вису больше, чем я, ведь тот постоянно норовит поддеть что его, что мою самооценку, однако я само совершенство, как бы вампир не выделывался, чего не скажешь о Роне. С другой стороны, его самооценка, которая и так в курсе недостатков хозяина, в течение многих лет вырабатывала идеальный защитный механизм – отсутствие реакции на внешние раздражители. Да, иногда его тоже заносит, но обычно Рон – скала.

– С каких пор это место реально стало домом с кислыми призраками? – возмущен Виса.

– Не волнуйся, тебе заразиться меланхолией не грозит, – усмехается Сара, пока Виса держит ее за руку.

Я с трудом подавляю желание сломать вампиру эту самую руку, которой он касается моей ведьмочки.

Виса тоже не рад моему обществу, и он, не скрывая, сообщает о своей неприязни:

– Когда этот ходячий геморрой уже исчезнет из моей жизни?

– О, не переживай, из-за поднятия тяжестей такое случается, хочешь засуну тебе вон ту огромную горящую свечу в задни…

– Рекс! – злится Сара, прерывая меня, и тянет вампира за руку в столовую. – Идем, Виса.

– Еще одна такая шутка, и ты даже свой член поднять не сможешь, – гавкает вампир, оборачиваясь.

– А я его благо не вручную поднимаю, но ты не волнуйся, в твоем возрасте иногда и вручную приходится работать, барахлит инструмент.

– Какая ты прыткая мандавошка, Рекс, – поражается Виса, крайне возмущенный уровнем моей наглости. – Я прямо сейчас тебя не сожрал только потому, что ты жуть как напомнил мне своего деда, я чуть слезу не пустил от умиления.

– Он тоже называл тебя импотентом?

– Он тоже любил получать по харе за свои идиотские шутки.

Сара заталкивает