Демонхаус - Софи Баунт

ведь его рабыня. Однако Сару, похоже, моя смерть волнует куда сильнее, оттого она и не может принять то, что происходит между нами. Девочка есть девочка – даже Сара, – любит ковыряться в смыслах, вместо того чтобы заняться делом. Другая крайность я: плевать на все, если меня к ней тянет, я живу на эмоциях.

Да, идти на поводу у чувств – это хреново, но, если не делать того, что хочется, зачем тогда вообще жить?

– В этом доме ты убила всех, – напоминаю я.

– Нет, Рекси. Рона убила его жена. – Сара указывает в угол спальни. – Прямо на том самом месте. А я лишь забрала его душу.

– Вот тебе и семейная жизнь, – усмехаюсь я. – Клянешься ли ты любить мужа в горе и в радости, пока нож, который ты в него воткнешь, вас не разлучит.

– Ингу я не убивала, как и Олифера, – добавляет Сара, сжимая золотой медальон на своей шее.

– А Лари?

– Лари – особенный случай, – невнятно отвечает она. – И хватит, Рекс. Вставай!

Сара щипает мою кожу ниже живота, и я подпрыгиваю от неожиданности, затем моя ведьма норовит удрать – и почти умудряется это сделать, но я вскакиваю, подхватываю ее, сковывая руки на поясе, и усаживаю к себе на колени.

– Так не может продолжаться, слышишь? – злюсь я.

– О чем ты? – с сомнением уточняет Сара.

Ее ладони лежат на моих плечах, а кончики волос касаются моих голых ключиц, щекочут кожу.

Я уверенно заявляю:

– Мы убьем его.

Сара устало вздыхает.

– Ничего не выйдет.

– Это не ответ, – хмурюсь я.

– Рекс… я не могу идти против Волаглиона.

Она снова намеревается покинуть меня, слезая с колен и разжимая мои пальцы на своей талии, но я удерживаю.

– А я могу, – сурово произношу я. – И я убью его.

– Ты мертв!

– Именно. В этом мое преимущество, детка.

Сара ухмыляется.

– Ох, Рекси… ты неисправим.

– Ты не веришь в меня.

– Я ни в кого не верю.

– Мы справимся. – Я целую костяшки ее пальцев и сжимаю ее лицо в своих ладонях, выговаривая: – Волаглион высосал тебя до капли, он сломал тебя, понимаешь? Хватит! Ты не безвольная кукла, не его игрушка. У любого есть уязвимая сторона. И ты ее знаешь. Расскажи, доверься мне, Сара, я не подведу!

– Не надо внушать людям надежду, которой не существует. Волаглион уязвим, но… я не пойду против него.

– Объясни!

Сара качает головой и встает с моих колен.

– Пора завтракать, Рекси… ты голоден.

– Да на кой черт мне твои завтраки?! – ору я, хватая ведьму за локоть. – Я мертв!

Кровать скрипит, когда я играючи скручиваю Сару и возвращаю в постель.

– Хотя нет, ты права. – Я прижимаю Сару к кровати, забираясь на девушку сверху. – Я очень хочу съесть… тебя.

– Еще варианты, чем заняться, имеются? – возмущается она.

– Пусть ты не можешь сопротивляться демону, но я-то могу! Ты могла бы рассказать мне правду о том, как избавиться от Волаглиона, но, зная твой ответ наперед, лучше займу язык чем-нибудь другим… у нас с тобой осталось невыносимо мало времени.

* * *

Слишком много чувств.

Нельзя испытывать столько чувств одновременно: страсть и страх, отчаяние и надежду, ненависть к демону и симпатия к Рексу… Симпатия? Или…

Нет, ни за что!

Эмоции. Они едят меня изнутри, разрывают – и все из-за него. Рекс переворачивает мою жизнь, точно торнадо. Я ощущаю себя наивной идиоткой с шумом в голове, однако… счастливой?

Рекс стягивает мой халат, целует грудь, втягивая в рот соски, жадно водит по ним горячим языком, а пальцами между моих ног… да, его пальцы тоже гуляют, где не надо, прямо под моим бельем, губы шепчут бархатные слова, вроде «расслабься, детка…», а еще ругательства, много-много пошлых ругательств сыплется из его уст звездопадом, сбивая друг друга. И дьявол… мне это нравится. Как же мне это нравится! Нужно остановить его, но… я не могу. Я не хочу. Кажется, что если остановится Рекс, то остановится и весь мир, планета слетит с орбиты.

Взгляд Рекса проносится по моему телу. Порочное выражение лица этого мужчины и потемневшие глаза рождают внутри знакомое ощущение – то, которое я успела полюбить и возненавидеть всей душой, из-за которого меня окутывают лепестки сладких нежных роз и ароматы весны, чувство, о котором я давным-давно позабыла.

А еще дикое желание!

Рекс рывком переворачивает меня на живот, стягивает мой халат и прижимается своими бедрами к моим ягодицам, слегка толкаясь. Я чувствую его напряженный твердый член сквозь ткань нижнего белья и вспоминаю, как касалась его десятью минутами раньше, как с губ Рекса слетали стоны, от которых у меня в животе все скручивалось сладкими спазмами, а между ног становилось до невозможности влажно. Накрутив мои волосы на кулак, Рекс скользит языком по моему позвоночнику, оставляя горячий мокрый след. Я покрываюсь предательскими мурашками. Ногтями вонзаюсь в белую подушку.

– Хочешь, чтобы я вошел в тебя? – слышу я пламенный шепот над ухом. – Я не стану этого делать, пока ты не скажешь мне «да».

Рекс вновь скользит рукой под мои трусики, сжимает между пальцами и ласкает самую пульсирующую струну моего тела, выдыхает у моего виска пошлые ругательства и двигает ладонью быстрее. Вспыльчивый. Неукротимый. Дикий. Он прижимается горячим рельефным торсом к моей спине и берет меня за горло, вдавливает всем своим массивным телом в матрас, продолжает гладить меня, просунув руку под нижнее белье, и хрипло посмеиваться – дразнит, сволочь, предвкушает мои мольбы о большем, ведь я плавлюсь в его руках, выгибаясь навстречу, растекаюсь и ничего не могу поделать. Я готова отдать ему все, выполнить любой каприз – и ненавижу себя за это! Если он сорвет с меня саму кожу, я не буду сопротивляться. Лишь бы ощутить его внутри, наполниться его вожделением и силой.

Я ахаю, заглушая стон подушкой, когда Рекс глубоко проникает в меня пальцами и заставляет поддаваться навстречу.

– Ты невероятно прекрасна, когда стонешь, когда так… хочешь, – шепчет он. – Зачем сдерживать это? Чего ты боишься?

– Я ничего не боюсь, – едва не плачу я.

– Ты боишься… его.

Я жмурюсь, мысленно добавляя: «И тебя». Черт возьми, то, что я чувствую к Рексу, пугает меня куда сильнее, чем гребаный Волаглион.

– Рекс, – всхлипываю я, ощущая словно электрические разряды, спускающиеся по позвоночнику, но вызывающие не боль, а наслаждение.

– Сара…

Он вновь переворачивает меня на спину, прикусывает мою нижнюю губу и облизывает ее, изучает мое покрасневшее лицо. Дьявол, какие у него красивые глаза! Неистовые волны в радужках играют всеми оттенками аквамарина. В