Испытание империи - Ричард Суон

Я стояла рядом с ним у подножия статуи. Перед нами рыцари готовились к неизбежному. Многие возносили молитвы Неме, целовали ладони и касались мраморного подола ее платья, не ведая, что сама богиня и ее воинство были поглощены собственными битвами.

Не ведая, что их молитвы были бесполезны.

– Мы должны попытаться, – сказала я. Мне хотелось, чтобы Генрих был сейчас рядом. Чтобы сэр Радомир и Брессинджер были живы. – Мы не можем позволить злу победить.

Вонвальт сделал глубокий вдох.

– Порой, Хелена, зло побеждает. Так уж устроен мир.

Я почувствовала, как меня захлестывает злость.

– Вы совсем не тот человек, которого я знала.

Вонвальт резко вскинул на меня глаза. Странно, из всего, что я могла бы сказать ему, именно это ранило его сильнее всего.

Грохот и лязг нарастали. Казалось, стальные волны обрушивались на храм. По крайней мере, больше не слышно было ни шепота, ни стрекотания с жужжанием, ни капающей крови. Грозившая нам опасность была вполне себе материальной. После всего увиденного мысль, что меня могут зарезать, не вызывала беспокойства.

В конце концов двери не выдержали. Сорванные с петель, огромные створки с грохотом упали на мраморный пол. В дверном проеме, во главе своего войска, стоял Клавер.

Вонвальт зарычал, словно разъяренный зверь.

– ПравоСУДИЕ! – прогремел Клавер, и храмовники устремились вперед.

Главный зал наполнился звоном стали – нападавшие врезались в баррикады, а защитники их убивали. Это было безумие. Храмовники в первых двух-трех рядах совершенно не дорожили своими жизнями и атаковали без всякой осмотрительности, какой следовало ожидать от солдат на пороге исторической победы.

Вонвальт ринулся вперед. Я попыталась остановить его, но он так резко сорвался с места, что я успела лишь прокричать ему в спину. Я бросилась за ним, как и большинство из нас, за исключением некоторых телохранителей леди Фрост.

Храмовники остервенело ломали баррикады. Язычники с боевыми молотами крушили головы ближайшим саварцам, но их место тотчас занимали другие, хватали скамьи и растаскивали в стороны. У некоторых просто не было выбора, храмовники все набивались в храм и сминали первые ряды. Вскоре огромная масса вражеского войска оказалась практически неподвижной.

Мы продолжали рутинно убивать. Обездвиженных, прижатых к баррикадам храмовников резали и кололи во все незащищенные места: лица, горло, кисти рук… Многие убитые так и оставались в вертикальном положении. Один из солдат со срезанными губами и носом озирался по сторонам и кричал, а его руки были зажаты телами товарищей. Даже когда язычник ударил его по голове молотом с такой силой, что глаз вывалился из глазницы, несчастный не мог шевельнуться.

Никто даже не пытался остановить эту бессмысленную, беспорядочную атаку. Это был верх безумия. Ради чего атаковать нас таким образом? Мне казалось, им достаточно лишь поджечь храм. Но этими людьми командовал Клавер, и Клавер гнал их вперед жестокими, бесчеловечными призывами.

Я посмотрела на священника. Он посмотрел на меня. Сколько бы ненависти он ни питал к Вонвальту – а он его ненавидел, – думаю, в тот момент, меня он ненавидел еще больше. И не без оснований.

Мы с Вонвальтом были в самом центре. Я видела, что Клавер теряет терпение из-за стоящих на его пути храмовников. В конце концов он издал ужасающий вопль и стал пробивать себе дорогу сквозь строй собственных солдат.

– Нет, – прошептала я.

Храмовников раскидывало в стороны, точно пушечные ядра. Некоторые летели в наши ряды, один столкнулся с язычником и шлемом смял ему лицо. Другой с воплем пролетел мимо меня и умер под ударами телохранителей леди Фрост.

Клавер стоял посреди расчищенного пространства, облаченный в белые доспехи. На его лице словно была отлита маска ярости.

Вонвальт стоял напротив, с мечом в правой руке. Его лицо являло собой отражение лица Клавера.

– Не надо, – крикнула я Вонвальту. – Он по-прежнему силен!

Вонвальт меня будто и не слышал. Мне оставалось беспомощно наблюдать, как он бросился вперед, в окружение храмовников. Клавер на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Его руки были вытянуты вдоль туловища, ладонями вперед, затем, когда Вонвальт приблизился и нанес удар, который должен был снести священнику голову, Клавер отбил меч ладонью.

Я раскрыла рот. Клинок должен был отсечь ему руку, но вместо этого просто отскочил. И так происходило снова и снова. Храмовники наблюдали, никто не осмеливался вмешаться, хотя многие из них все еще пытались прорваться через баррикады. Благодаря численному превосходству это у них понемногу получалось.

Я с трудом выбралась из свалки и разыскала леди Фрост. Она взирала на статую Немы, положив ладонь на холодную мраморную ступню Богини-Матери – с таким видом, словно стояла посреди тихого сада и любовалась цветами.

– Как он это делает? – спросила я, задыхаясь от злости, негодования и ужаса. – Мы же разорвали связь!

Леди Фрост продолжала смотреть на статую. Она улыбалась, но выглядела опечаленной.

– Ты уже знаешь ответ, – сказала она мягко. – Мы разорвали его связь с Рамайя, и теперь это злобное существо отрезано от нашего мира. И так называемые жрецы Клавера умрут. Но Клавер приобщился к древним знаниям много месяцев назад, у него еще есть немного сил в запасе. Скоро он их исчерпает.

– Но он убьет сэра Конрада!

Леди Фрост кивнула.

– Думаю, мы все здесь умрем.

Я сердито тряхнула головой. Я все еще ждала какого-то чуда. На моих глазах происходило столько необъяснимого – и ужасов, и чудесных спасений. Разве запредельно было ожидать какого-то заступничества теперь? Даже в таком безнадежном положении неужели рука Судьбы, Нема – что угодно – не положит конец этой несправедливости?

– Я не верю, что это конец! – выкрикнула я и вновь посмотрела на Вонвальта, по-прежнему осыпавшего Клавера яростными ударами. Тот не отличался ни мастерством, ни сумасбродством, и это противостояние давалось ему нелегко. Все его усилия были сосредоточены на том, чтобы направить энергию целиком в свои руки и соткать клинок из самого воздуха. Но его воодушевляла огромная армия храмовников, продолжавших прорубать себе путь в храм, и ликование тех, кто стоял в непосредственной близости и видел только, как их предводитель забавляется с Вонвальтом.

Меня отвлек чудовищный грохот справа. Баррикада наконец рухнула, и храмовники ринулись в пролом, захлестывая защитников. Я встала так, чтобы загородить леди Фрост. Она же отвернулась к статуе Немы и тихо молилась, словно вокруг никого и не было.

Теперь у меня не было ни единого шанса пробиться к Вонвальту. Воздух наполнился криками умирающих. Храмовники приближались, убивая каждого, кому хватало смелости встать у них на пути. Меня охватило странное умиротворение. Что бы ни уготовила