Оружие тьмы - Кел Кейд

дыру. Великие мечи он не стал брать с собой, а спрятал в лесу. Вместо них он взял клинок ассасина вместе с остальным снаряжением. Придерживая освободившуюся черепицу одной рукой, он при помощи другой подтянулся и через небольшое отверстие выбрался на крышу.

Резкайн аккуратно установил обе черепицы на прежние места, чтобы они заняли правильное положение. Потом забрал меч и стал спускаться по вертикальной стене башни. Она была старой, и он легко находил щели для рук и ног в тех местах, где раскрошился раствор. К несчастью, погода воздействовала и на камни, часть которых грозила вывалиться. Резкайн потянулся к подходящему углублению в стене, но камень у него под ногой оказался не слишком надежным, не выдержал его веса и рухнул вниз.

Несмотря на все свои Умения, Резкайн оказался в воздухе и падал вниз. Однако он ловко изогнулся, чтобы правильно приземлиться. После удара он сделал несколько кувырков вперед, чтобы погасить инерцию.

Земля у основания башни оказалась неровной и слегка наклонной. Резкайн подвернул ногу и услышал отчетливый щелчок перед тем, как ударился о дерево. Столкновение с высокой елью выбило плечо, и грудь обожгла острая боль. Он мысленно отругал себя за недальновидность и принялся проверять полученные повреждения, хотя никогда не позволил бы себе застонать от боли и не стал бы вслух ругать себя за ошибки. Резкайн собрал всю свою волю в кулак и ударил плечом о дерево, возвращая сустав в правильное положение. Затем он пощупал ребра и обнаружил, что одно, скорее всего, было сломано, но не смещено. Наконец он приподнял штаны, чтобы проверить состояние голени. Должно быть, кость также была сломана или треснула – он слышал щелчок, но и здесь убедился, что кость не смещена. Ему повезло, что он получил минимальные ранения, пусть и с одной стороны.

Резкайн прижал руку к телу, чтобы удерживать на месте ребра и дать покой плечу. Прихрамывая, он пытался отыскать несколько прямых прочных палок. Затем ему пришлось использовать поврежденную руку, чтобы привязать их к ноге. Наконец он вернулся, чтобы полностью замести следы. Стало совсем темно, но боль помогала ему сосредоточиться. Он перенес много боли за свою жизнь, и часто она помогала сохранять внимание и противостоять пыткам.

Резкайн медленно двигался по лесу, пока не нашел оставленного там ассасина. Он был связан, и Резкайн не забыл вставить ему в рот кляп, но в его отсутствие ассасин так и не пришел в себя. Резкайн снял с себя его одежду и надел ее на ассасина, после чего перенес его к берегу реки, что стало нелегким испытанием со сломанной ногой и поврежденными плечом и ребрами. Он бросил ассасина на мелководье, позаботившись о том, чтобы его голова и плечи оставались над водой. Он надеялся, что она уничтожит следы того, что Резкайн надевал его одежду – и что ее вообще снимали.

Резкайн прошел довольно большое расстояние по берегу против течения, прежде чем попытался ее пересечь. Мост через Тремадел отсутствовал, она была слишком широкой, быстрой и глубокой, к тому же по ней плавали корабли. Если кто-то хотел перебраться на другой берег, ему следовало заплатить за переправу на пароме или лодке. Резкайн пересек реку на пароме вместе с рабочими, которые возвращались в лагерь, расположенный на другом берегу, но сейчас было слишком поздно, и любой, кто хотел перебраться через реку, привлек бы внимание.

Из-за сильного течения ее было очень тяжело переплыть. Тем не менее Резкайн это сделал. Любую лодку наверняка отследили бы ассасины, а Резкайн хотел, чтобы они считали его духом, который невозможно увидеть и одолеть. Он переплыл Тремадел с полным снаряжением и переломами – однако добрался до противоположного берега рядом с тем местом, где оставил Гордого.

Резкайн верхом на коне обогнул город, чтобы въехать через Восточные ворота, которые оставались закрытыми. Он проспал несколько часов в кустарнике, дожидаясь, когда ворота откроются. За час до рассвета появилась стража, чтобы впустить в город многочисленных торговцев, фермеров и купцов, которые выстроились у ворот с тележками и фургонами. Резкайн направил Гордого между двумя большими фургонами, прикрывшись поношенным коричневым плащом.

Стража выглядела усталой и не обращала особого внимания на проходивших мимо людей – их гораздо больше занимали чашки с горячим кофе, которые они передавали друг другу. Резкайна уже начала мучить лихорадка, но он знал, что должен быть совершенно здоровым, чтобы позднее привести в исполнение задуманный план. Ему требовался целитель.

Ехать по улицам в седле массивного боевого коня было нетрудно. Люди сами уступали ему дорогу, шарахаясь от могучего животного. Но перемещаться по городу, не привлекая внимания, было невозможно. Резкайн старался держаться маленьких боковых улочек, и почти всегда это у него получалось. Когда до цели оставалось два квартала, Резкайн соскочил с Гордого в пустом переулке. Конь терпеливо стоял там, где его оставил Резкайн, когда тот свернул за угол и, хромая, преодолел небольшое расстояние. Несмотря на все его старания скрыть свои проблемы, он не мог избавиться от небольшой хромоты. Средний человек мог ее не заметить, но для внимательного наблюдателя она не вызывала сомнений.

Используя здоровые руку и ногу, Резкайн забрался на невысокую стену. Оттуда, стиснув зубы, заставил себя подняться на балкон второго этажа и принялся изучать балкон над головой. При обычных обстоятельствах он оказался бы там без особых усилий, но лихорадка усилилась, и у него почти не осталось сил. Ледяная вода Тремадел сделала все, чтобы забрать его жизнь, снова и снова пытаясь затащить в глубину. В конце концов он справился, но до сих пор не избавился от объятий реки.

Резкайн вошел в комнату через окно балкона и быстро направился к входной двери. Он слышал, как в соседней комнате спорили мужчина и женщина. Женщина хотела знать, где мужчина провел ночь, а тот повторял, что просто заснул в таверне… один.

Как только Резкайн оказался за дверью, он с трудом поднялся на следующий этаж. Он не мог поверить, что преодоление одного пролета лестницы оказалось таким тяжелым. В прошлом он переносил и более серьезные травмы, но утешал себя, что тогда ему не пришлось провести час в холодной реке со стремительным течением. Наконец Резкайн оказался перед квартирой на третьем этаже, которую, к его удивлению, никто не охранял.

Он пересек комнату и уселся в кресло перед большим письменным столом, на котором лежало множество бумаг. У него закрывались глаза, тело отчаянно требовало сна, но он заставил себя сидеть и выглядеть угрожающе, хотя сейчас испытывал совсем другие ощущения. Он едва не