Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Я перееду в «Белый мак».

— Хорошо, — кивнул де Сегюр и поднялся. — Собирайте вещи, вы должны съехать до того, как мои сыщики закончат работу, а городская стража возьмёт дом под охрану. Чуть не забыл, — он с досадой щёлкнул пальцами. — Я слышал, что у вас есть поместье на юге! Где оно расположено и как называется?

— Ришбур, — поспешно ответил де Кларен. — В десяти милях от Руана.

«Слишком поспешно», — подумал Марк и удовлетворённо кивнув, вышел. Заметив в коридоре Демаре, он подозвал его.

— Я велел де Кларену убраться из этого дома, — сообщил он. — Проследи, чтоб он не входил в другие помещения и, тем более, ничего оттуда не брал. А я пока пойду, поговорю со слугами.

Следующим утром он сидел в своём кабинете, лениво перебирая листы бумаги с донесениями и протоколами. Он не выспался, и всё равно пораньше пришёл на службу, чтоб не упустить что-то важное. У холодного камина, зевая, сидели оруженосцы, и он, в конце концов, выгнал их в надежде, что они отправятся спать, а не будут шастать по дворцу.

За окном серело пасмурное небо, и от одного взгляда на него он зябко ёжился и поправлял на плечах подбитый искристым мехом плащ. Никто не спешил явиться к нему с докладом о том, что сыщикам, наконец, удалось выйти на след злодейки Марион Отфор или выследить загадочного солдата с необычным кинжалом. Потом ненадолго заглянул Огастен, закончивший вскрытие баронессы де Рокруа, и подтвердил, что она умерла от отравления мышьяком. Сообщив, что отправляется писать отчёт, тюремный врач удалился, а Марк снова уныло взглянул в окно и принялся читать какой-то протокол, но смысл ускользал от него. Хотелось вернуться домой и поспать ещё хоть пару часов.

Решительные шаги за дверью заставили его с надеждой встрепенуться, но, когда она распахнулась, он увидел на пороге вовсе не тех, от кого ждал хороших вестей.

Барон де Грамон в роскошном бархатном камзоле цвета корицы, с пенными кружевами на жабо и рукавах стремительно вошёл в его маленький кабинет и остановился напротив стола. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, и Марк снова печально взглянул на серое небо за давно немытым окном.

— Что происходит, Марк? — резко спросил де Грамон. — Ты опять затеял какие-то игры у нас за спиной? На сей раз ты должен всё объяснить!

— Тебе? — поинтересовался Марк. — С чего бы это?

— Конечно, ты же комиссар полиции, а я всего лишь тайный инспектор двора, но наши должности номинально равны! И в данном случае я замещаю графа Раймунда и вправе требовать у тебя отчёт.

— А он сам куда делся?

— Он уехал в своё имение, — де Грамон присел к столу и расправил свои кружева длинными бледными пальцами, на которых поблескивали драгоценные перстни. — Конечно, ты со своим титулом и особым положением при короле мог бы претендовать на право замещать главу тайной полиции в его отсутствие, но ты сам отказался.

— У меня и без того полно дел…

— Вот потому граф и поручил это мне! Сам знаешь, в столице теперь затишье, а он устал и последнее время пребывал в меланхолии…

— Это от отсутствия достойной добычи, в которую он мог бы вонзить свои клыки.

— Не спорю, но его нет, а я здесь. И теперь ты подчиняешься мне!

— Ладно, Рене, что тебе нужно?

— На тебя подали жалобу королю.

— Я не удивлён. И кто на меня нажаловался?

— Некто барон де Кларен.

— Кто это? — насторожился Марк, но заметив суровый взгляд друга, усмехнулся. — Хорошо, я его знаю. Он наверно, не спал всю ночь, сочиняя свой пасквиль.

— Это не пасквиль, а жалоба, поданная королю, — сухо уточнил де Грамон, а потом добавил: — Жоан её не видел. Он не желает больше рассматривать жалобы на тебя и распорядился сразу же передавать их Раймунду. Эту принесли мне, едва я явился на службу.

— И что пишет этот подлец?

— Выходит, он прав, полагая, что ты копаешь под него.

— Много чести.

— Он написал, что вчера была отравлена баронесса де Рокруа, а ты, арестовав подозреваемую, доставил её не в тюрьму, а к себе домой.

— Он что, следил за каретой? Или послал своего лакея?

— Неважно! Это недопустимо, Марк. Сперва ты отпускаешь на все четыре стороны похитителя девицы графа де Нера, потом де Френеля…

— А о де Френеле он откуда знает?

— О де Френеле знает не он, а я! Или ты думаешь, я не в курсе, что происходит в Серой башне?

— Конечно, прости. Давай по порядку. Де Нера сам вернул девицу и покаялся, к тому же подписал признание. Он отправился не на четыре стороны, а в свой дом на улице Монтегю. Хоть он и выглядит, как разбойник, и живёт отшельником в своём роскошном замке, но он богатый человек, заслуженный воин и представитель славного и влиятельного рода. Зачем держать его в камере, если он не собирается сбегать, а девица даже не пожелала подать на него жалобу? Что ж до де Френеля, то он тоже во всём признался. Он калека, у него куча детей и нет денег не только на взятку, чтоб пройти через городские ворота, но даже на то, чтоб прокормить свою семью. Какой прок держать его в подвале?

— Но того купца ты держишь?

— Исключительно по просьбе ревизоров казначейства, у которых есть к нему вопросы.

— А что с этой девицей, отравившей баронессу? Марк, прятать у себя подозреваемую, это, по меньшей мере, странно.

— Она не подозреваемая, а жертва.

— Неужели!

— Я не знаю, что там написал в своём доносе де Кларен, но давай я расскажу тебе, что выяснил!

— Я весь внимание!

— Вчера, когда я явился в дом де Рокруа, девица сидела в своей комнате под замком. Она была бледна, как смерть, и мёрзла у не растопленного камина. Ставни на окнах были заколочены. По некоторым признакам я определил, что она отравлена. Она сказала, что больна и всё время хочет спать. Я расспросил прислугу и выяснил, что с момента возвращения в дом, она находилась под замком. Мачеха утверждала, что она повредилась умом и сама готовила для неё